Русская куртуазная повесть Хvi века (СИ)

Между тем, уже первые строки сей Новой Повести запали на ум её русским современникам, и с той самой поры, это начало систематически выносится в заголовки русских сочинений: "Новая Повесть (о преславном Российском царстве)...", "Новый Летописец..." (и вплоть до "Новой повести о Царском Селе" А.М.Сушко...). Ныне известно ок. 300 списков её 1600-х - 1800-х годов (помимо печатных изданий - предпринимавшихся, начиная с ХVIII века!): вдвое больше, нежели "Степенной Книги", втрое, нежели "Сказания о Мамаевом побоище".

Красныя убо Новыя Повести достоитъ намъ послушати, - о, христоименитыи Русския земли! - ино поведаютъ Русь и варвары: все та Русская земля была едина, идеже ныне стоитъ градъ Казань, продолжающееся въ длину съ единаго Града Нижнево на востокъ, по обоима стронамъ великия реки Волги, на полунощие и до Вяцкие земли, и до Пермъские, на полудние - до Половецкихъ пределъ. Вся же бе Держава и область Киевская и Владимерская, по техъ же ныне - Московская. Живяху же за Камою, въ части земля своея, Болгарские князи и варвары, владеющи поганымъ языкомъ, незнающе Бога, никоего же закона имущимъ, обое же бяху служащее и дани дающее Рускому царству до Батыя-царя... О первомъ же царства Казанского зачале - въ кое время или како зачася? - не обретохъ в Летописцехъ Рускихъ, но уведехъ отъ искуснейшихъ Казанскихъ людей и Рускихъ сыновъ ото искуснейшихъ, Казанскихъ, и сыновъ, и глаголаше тако, ни единъ же ведал истинны... - так начинается эта знаменитая, хотя весьма неодобряемая русскоязычным литературоедством повесть (по Буслаевскому списку: РНБ, Q.ХVII. 209).

Это текст черновика (увы, в поздней копии) 1-й авторской редакции повести [см. http://www.zrd.spb.ru/letter/2016/letter_0029.pdf]. Она писалась как воинское героическое сказание.

2-я редакция (отраженная Перетцовским списком) [Г.Н.Моисеева "Казанская история", М.-Л., 1954] - этого же автора, составлялась в ту же эпоху. Вероятно - около 1560 г., для нужд планировавшейся при Иване IV, в 2-й2 1550-х гг. (судя по статье в Степенной Книге), но так и не состоявшейся по внешнеполитическим причинам, канонизации царя-мученика Андрея Владимирского (Боголюбского). <Андрей Юрьевич троллился греческими архиереями Киева, владевшими православной церковью Литвы>... В ней - снабженной квазилетописной погодной сеткой, появление Казанского улуса хронологически связуется с гибелью престолонаследника Мстислава Андреевича - и самого, от жидов убиенного, св.государя Андрея Юрьевича - победителя агарян: помощью Богоматери Владимирской взявшего стольный агарянский град Бряхимов (ИбрагимовАбрамов).

Для новой задачи из повести изымались главы о Батыевщине (1230-е гг.). Дата основания Казани - отнесенная к эпохе Андрея, в дошедших списках разнится, позволяя видеть, с кем связывались предания о Граде Китеже в дораскольничью эпоху, в Сред.века [В.Л.Комарович "Китежская Легенда", 2013]: лето 6685-е (смерть в Китеже - Городце 20.06.1177 г. вел.кн.Михалка Юрьевича) - древнейший Перетцов список; лето 6680-е (смерть Мстислава Андреевича) - списки Срезневского и Соловецкий. В Буслаевском и обычно публикуемом ныне компилятивном Библиотечном ["Памятники литературы Древней Руси. Сер. ХVI в.", 1985 (далее ПЛДР)] списках даты нет. Разнобой в датах позволяет думать, что литературно-агиографический замысел не успел откристаллизоваться до смерти автора.

Повесть так и дОлжно публиковать (аще среди читающих есть связанные с издательским бизнесом): параллельно Буслаевский и Перетцов списки, подводя разночтения по 7 остальным спискам первичных редакций. Но этого не происходит, и вместо правильного распределения списков, намеченного еще Г.З.Кунцевичем, в трудах наших фальсификаторов истории: Моисеевой [см.: С.Кокорина "К вопросу о составе и плане авторского текста "Казанской истории" ТОДРЛ, 1956, т. 12], Дубровиной (с 1990-х украинская гражданка), Волковой - происходит форменное безобразие [см. напр.: "Словарь книжников и книжности Древ.Руси" (далее СКК), вып. 21, 1988, сс. 450-460].

Русского Сказителя с позапрошлого века обвиняют в 'политиканстве', в фальсификации истории, и т.п., напр.: 'Приводимое далее распределение военачальников по полкам не совпадает с данными летописей. Г.Н.Моисеева установила, что автор 'Казанской истории' поместил здесь не вымышленный разряд войск, а отразил расстановку воинских должностей за более поздний период (1564-1565), когда многие воеводы, участвовавшие во взятии Казани, были либо казнены, либо находились в ссылке. Так, например, не упоминаются воевода 'большого полка' М.И.Воротынский (в 1562-1566 гг. находился в заточении на Белоозере), А.М.Курбский - воевода 'правой руки' (в 1564 г. бежал в Литву), Немого-Оболенский, воевода 'сторожевого полка' (казнен в 1565 г.). С другой стороны, в 60-е гг. Грозный приближает к себе новых воевод из среды опричников и приехавших на Русь татарских царевичей, что также нашло отражение в 'Казанской истории', где упомянуты 'начальные' воеводы казанского взятия из среды опричников - Темкин-Ростовский, Одоевский, Пронский, Трубецкой, а также ряд татарских царевичей, которые на самом деле в походе на Казань не участвовали' [ПЛДР, с.619]. Теперь воспроизводим комментированный текст, по данной же публикации (Библиотечный список): 'И поставляет воеводъ артоулному полку, надо всеми благородными юношами: царскаго своего двора князя Дмитрея Никулинского и князя Давыда Палетцкаго, и князя Андрея Телятевского, поддавъ имъ черкасъ <запорожских казаков> 5000, любоискусных ратоборец, и огненых стрелцов 3000. В преднем же полку началныхъ воевод устави над своею силою: татарского крымскаго царевича Тактамыша и царевича шибанского Кудаита, и князя Михайла Воротынского, и князя Василья Оболенскаго Помяса, и князя Богдана Трубецкаго. В правой руце началных воеводъ устави: касимовского царя Шигалея и с ним князя Ивана Мстиславского и князя Юрья Булгакова, и князя Александра Воротынского, и князя Василья Оболенского Сребреного, князя Андрея Суздалского и князя Ивана Куракина. В матице же велицей началных воеводъ: самъ благоверный царь, и с нимъ братъ его князь Владимер, и князь Иванъ Белской, и князь Александъ Суздалской и, пореклу, Горбатый, и князь Андрей Ростовский Красный, и князь Дмитрей Палецкой, и князь Дмитрей Курлятевъ, и князь Семионъ Трубецкой, и князь Федор Куракинъ и братъ его, князь Петръ Куракинъ-же, и князь Юрье Куракинъ, и князь Иван Ногтевъ и многие князи и боляре. В левой же руценачалные воеводы: астороханский царевич Кайбула и князь Иванъ Ярославской Пенковъ, и князь Иванъ Пронской Турунтай, и князь Юрье Ростовской Темкинъ, и князь Михайло Репнинъ. Въ сторожевом-же полце началныя воеводы: царевичь Дербыш-Алей и князь Петръ Щенятевъ, и князь Андрей Курбьской, и князь Юрье Пронской Шемяка, и князь Никита Одоевской' [там же, с.462]. Как видим, и князья Воротынские, и Шуйские (включая А.Горбатого), и Курбский, и Оболенский, и даже опальный претендент на царский трон - удельный князь Владимир (Старицкий-Оболенский), в комментированном Т.Волковой и И.Лобаковой (Евсеевой) тексте Сказания были названы. Принадлежность к Опричнине перечисленных таковыми воевод, кроме Одоевского (в разряде СКЦ последний среди воевод сторожевого полка-арьергарда), вообще вымысел [Я.Солодкин "О времени создания "Казанской истории" ТОДРЛ, т. 52, 2000, с.617]. Однако, комментаторский вымысел ДОСЛОВНО БЫЛ воспроизведен при переиздании списка 20 лет спустя ['Библиотека литературы Древ.Руси' (БЛДР), т. 10, прим.153].

Выдающийся опус долго замалчивался "политкорректным" литературоведением. Он, однако, был хорошо известен и служил русским историкам ХVII - ХVIII веков: Андрею Лызлову, Игнатию (Корсакову), Василию Татищеву, Михайлу Ломоносову, - легко, и без разъяснений, узнавался русскими людьми ХIХ века (Ф.М.Достоевский от имени героя его образовал фамилию персонажа). И когда М.Е.Салтыков(Щедрин) завершал сказку - рисуя не только преступность Медведя, царского чиновника ("...и постигла его участь всех пушных зверей"), но и его, как сказали б теперь, "не легитимность", он подражал оборотам "Сказания о Казанском царстве" (далее СКЦ): рассказу о попытке бегства, пленении и гибели узурпатора ханского трона, улана Кощака Гиреевича [ПСРЛ, т. 19, сс. 71-72], - известному ныне лишь в 9 списках старшей редакции (изданной только в 1903 г.).