Тринадцатая рота (Часть 2)

- Недурно, но опасно, - сказал, хмурясь, секретарь обкома.

- Конечно же опасно, - подтвердил докладывающий. - Опасней и быть не может. Поверьте мне, как человеку, пролежавшему ночь на той продутой насквозь высоте. Еще три-четыре часа, и от "роты" полицаев ничего не останется. Гестапо ухватится за это. И тогда Гуляйбабке не помогут ни Железный крест, ни симпатии генерала. Он погубит людей...

- Каких людей? Кого вы за людей считаете? - гневно сверкнув глазами, спросил Гуляйбабка.

- Я имею в виду, разумеется, не полицаев, а ваших товарищей из БЕИПСА. Они надеются на вас, товарищ Гуляйбабка. Они верят в вашу изворотливость и хитрость, но вы, уважаемый земляк, я скажу прямо и откровенно, зарвались, заигрались и потеряли чувство меры. Вы что, считаете фашистов дурачками? Простачками? Извините, но эти ваши думки пагубно ошибочны. Враг коварен и жесток. Враг умен и хитер. Вы должны были постоянно помнить об этом, а вы это забыли. Да и что тут долго говорить. Я вношу предложение объявить товарищу Бабкину строгий выговор.

Гуляйбабку прошиб пот. В голове тяжелым молотом застучало: "Строгий выговор, строгий выговор, строгий выговор. За что? За что? За что?.." И как бы в ответ на эти вопросы уже другой член бюро говорил:

- Я также считаю, что наш земляк заигрался и подзазнался. Уж не думает ли он, в самом деле, что немцы глупцы? А может, ему голову вскружил Железный крест? Нацепил на грудь оловянную побрякушку и думает, что это надежное прикрытие от всех провалов и бед. Но это же чепуха, чепуха на постном масле. Гестаповцы в любую минуту сорвут эту побрякушку и разнесут, не соберешь костей.

"...Может быть, и заигрался. Может быть, и допустил перехлест, - понурив голову, думал Гуляйбабка. - Может быть, и не следовало давать в зубы лавочнику-предателю, а в "Бюро свадеб и похорон" не надо было вывешивать транспарант "Смерть сукиным сынам!". Но почему? Почему все твердят и трубят: враг умен, умен и хитер? А мы что же? Кто же мы?.. Иванушки-дурачки?"

- Что вы скажете в свое оправдание, товарищ Гуляйбабка? - прозвучал голос секретаря обкома. Гуляйбабка тяжело встал, заговорил:

- Итак, вы утверждаете, что фашисты слишком умны, что они не лыком шиты, что это самые хитрые враги, с изворотливостью ума которых вроде бы и тягаться нам не стоит. Но если мы станем рассуждать только так и будем считать, что враги умнее нас, тогда что ж... тогда давайте поднимем руки кверху и скажем: "Мы лопоухие дураки и сдаемся на вашу фашистскую милость".

Члены бюро неодобрительно загудели. Гуляйбабка побагровел:

- Но, извините, а я чихать хотел на эту философию и на такие выводы. Пройдет время, и весь мир убедится, что фашисты были идиотами, что их поход на СССР был не чем иным, как величайшей, несусветной глупостью. Да и вообще, с каких таких пор мы, русские, советские люди, должны считать себя ниже других по таланту и уму? А итог сражения с врагом на поле Куликовом, на озере Чудском? А победы Суворова, Кутузова? А разгром белогвардейских банд, а Хасан, Халхин-Гол?.. Разве не сверкали всеми гранями русская удаль, находчивость, смекалка, солдатское мастерство? Нет, уж коль зашла речь об уме русского, советского солдата, то давайте честно и во весь голос скажем: не ищите равных. Их не было и нет!

- Вы что, и нам решили лекцию прочесть? - спросил секретарь обкома.

- Да не мешало бы кое-кому.

- Вы видали ерша? - кивнул секретарь обкома. - Ему товарищи по партии, партийная власть говорят: "Образумься, ты зазнался, зарвался, черт возьми", а он ощетинился, как еж, и еще пытается нас уколоть. Не пытайтесь, товарищ Бабкин. Мы ведь тоже колючие. Но мы пока вам честно, по-партийному говорим: "Борясь с предателями, изменниками Родины, разлагая врага, вы делаете большое дело. Но вы зазнались, у вас от удач вскружилась голова". И вот на это мы вам указываем, за это мы вас накажем. Только, думаю, запишем вам не строгий выговор, а выговор. Как вы считаете, товарищи? Достаточно будет такого взыскания?

- Поймет ли он?

- Думаю, что поймет. Гуляйбабка повеселел:

- Простите, товарищи. Погорячился.

- Вот и отлично! - заулыбался секретарь обкома. - А теперь у нас к вам просьба и, если хотите, наш приказ.

- Слушаю вас.

- Немедленно езжайте на высоту и поднимите полицию. Замерзнет вся рота погубите дело. Вам несдобровать.

- Хорошо. Будет сделано. Разрешите исполнять?

- Эка ты горячий. Не все еще. Что намерены делать с обмундированием своих людей - членов БЕИПСА? Одежда-то на них плохонькая. Только зубами стучать.

- Да, с обмундированием плохо, не знаю, где и достать. Вшивая братия все опустошила.

- Опустошила, но не все. У нашего прижимистого директора торга кое-что припрятано для своих людей. Думаю, что мы оденем ваших бойцов, а практически сделаем это так. В определенное время по Старой Смоленской дороге будет двигаться повозка с валенками, фуфайками, тулупами. Вы нападете на нее, разгромите и заберете поклажу. Будет там на несколько комплектов больше. Для отвода глаз. Лишний тулуп можете подарить своему "любимому" генералу.

- Слушаюсь!

- И еще одно. Главное. Постарайтесь в ближайшие дни перебазироваться под Москву. Нам очень нужны сведения о тылах фашистских армий, рвущихся в столицу. Да и подтачивать моральный дух фашистских вояк крайне необходимо. Короче, мы передаем вас по эстафете в Вязьму.

- Я понял вас, товарищ секретарь обкома.

- В Вязьме к вам явится хромой человек с палочкой.

- Его пароль?

- Пароль он использует ваш: "Смерть сукиным сынам!"

- Отлично. Кому передавать сведения?

- Человек с палочкой вам все объяснит.

- А если он не явится?

- Придет другой хромой с палочкой.

- Я понял вас.

Секретарь обкома вышел из-за стола:

- Ну а если все поняли, то по рукам, товарищ "личный представитель президента". Поклон вам от смолян и новых удач! Да, чуть не забыл спросить у вас. Это не вы приказали лавочнику Подпругину заготовить венки и повесить над дегтем, веревками, гробами и венками аншлаг "Товары для господ рейха отпускаются без очереди и неограниченно"?

- Я, товарищ секретарь.

- Ну так вот. За этот аншлаг и венки с надписью "Спите спокойно, вы этого заслужили" лавочник Подпругин убит гестаповцем наповал.