Cooldown

Ваша профессия – младший помощник. Обратитесь к куратору для получения первого задания.

Странное сообщение пронеслось перед глазами и пропало. Какой ещё, к чертям помощник? Я мечником с утра был, вообще-то. Или это система так издевается над каждым возрождённым, которого убила двадцатилетняя девчонка?

– С прибытием! – весело отозвался широкоплечий ящер, и не подумав встать с неподвижного тела, под которым натекло порядочное количество стылой крови.

Странно, но его скрипучий голос раздвоился, озадачив меня куда больше, чем весь окружающий интерьер безудержного погрома. Слышалась эта звуковая аномалия в виде какого-то неправильного эха – вроде бы инопланетянин сказал что-то тихое, вроде «конь легада», но куда громче прозвучали наслоившиеся поверх русские слова, сделав фразу понятной. Как будто… Точно, как в кино с закадровым переводом!

Мне доводилось как-то читать, что в игре для взаимопонимания иностранных игроков введён интерактивный транслит, но так до конца и не понял, что это такое. До этого самого момента.

– Спасибо, – я сделал неуверенный шаг вперёд, привыкая к послушным конечностям. – Это ты его?

– Да, – ответил рептилоид (хотя я опять довольно отчётливо услышал приглушённое  «Си»), пряча обрезок трубы за спину. –  Но не волнуйтесь. Вам лучше одеться, если вы не хотите здесь умереть.

Ну точно – закадровый перевод, чаще всего не совпадающий с движениями речевого аппарата инопланетянина. Да и некоторые словосочетания звучали довольно странно и необычно. Но зато всё вполне понятно без помощи рук и лихорадочного листания русско-испанского словарика, чего от тебя собеседник хочет. Удобно.

И только сейчас я, наконец, ощутил, насколько в помещении холодно – прям зубы сводит. А вот и иней в углу блестит, совсем свежий. Это не я такой тормоз — просто после возрождения чувства немного сбоят, будто и правда в новом теле оказался.

Изо рта вовсю валил пар, кожа покрылась мурашками, что неудивительно, ведь из капсулы выходят в одном нижнем белье. Но во что же одеться, если у меня в инвентаре лишь самописец, да медицина кой-какая…

Самописец!

Я кинулся проверять, не выпал ли после смерти ценный предмет, но инвентарь так же оказался недоступен. Что за бред? Ещё скажите, что меню выхода заблокировано, и я тут застрял, как те самые несчастные бета-тестеры. Такой поворот пугал меня мало (как в принципе и всё остальное), но зная свою манеру игры – я так себе ещё на одно пожизненное точно «наиграю»…

Хотите покинуть игру?

Да/нет.

Хорошо, значит всё-таки – не застрял. Но почему тогда большая часть интерфейса недоступна? Если глюк, может тогда лучше перезайти?

– Одежда в шкафчике, – подсказал рептилоид, взглянув на громоздкие часы, закреплённые на запястье. – Торопитесь, у нас мало времени.

– Это ещё почему?

– Пусть ваш партнер закончит это, тогда я вам скажу. Я не хочу повторять.

И действительно, в одной из уцелевших капсул, выглядевших так, будто их собирали исключительно из запчастей, найденных на свалке, а доводили до рабочего состояния напильником, готовился к возрождению ещё один игрок. Судя по характерной зелёной коже, которую не смогла скрыть прозрачная жидкость за потрескавшимся колпаком – даторианин.

Ноги, стоявшие на холодном полу, уже потеряли чувствительность, и полоска жизни потихонечку пошла вниз. Все расспросы пришлось экстренно оставить на потом, а то так и околеть недолго. Теперь понятно, почему ящер, который наверняка должен быть холоднокровный, предпочел усесться на чужое тело, пусть и остывшее, но не такое ледяное, как пол или остатки раскуроченных капсул.

Чего здесь точно не хватало, так это мебели.

Я немедленно зашлёпал к противоположной стене, где в рядочек стояли самые настоящие шкафчики для одежды, сделанные из перфорированной жести. Такие можно часто увидеть на каком-нибудь заводе в раздевалке или в старой доброй американской школе. Закрывались они на простую дверную ручку, не имевшую даже замка. Большинство сиротливо зияли пустотой, с распахнутыми нараспашку дверцами, но четыре крайних оказались нетронутыми. Внутри обнаружился простенький комбинезон песочного цвета, висевший на простой вешалке, разношенная обувь, смахивающая на кеды на липучках, и небольшая сумка на ремне, почти что – портмоне. У рептилоида имелась такая же, только из-за могучего телосложения представителя Ра она висела на поясе.

Пока я спешно облачался в не слишком тёплое одеяние, мой коллега по несчастью закончил допечататываться, и сразу же рванул к шкафчикам. Сообразительный – успел осмотреться и сделать выводы, что смертоубийства снаружи вроде не наблюдается. Ника у него над головой я так же не увидел, но сильно этому факту удивляться не стал, так как был больше чем уверен, что встретил нас здесь точно не персонаж. Ну а то, что на «вы» говорит – может, у них там так принято.

Как только с минимальным утеплением было покончено, настало время уточнить обстановку.

– Итак, зачем ты его убил? – кивнул я на тело, вид которого вызывал у меня смутное беспокойство.

Не то что бы меня пугали трупы, но что-то в его облике было неправильным…

– Самозащита, – уверенно заявил ящер. – Сначала атаковал он. Наверное, саботажник – хотел испортить капсулы, но я избежал этого.

Ох уж этот перевод… Но в целом, суть я уловил. Получается, труба принадлежала покойнику, но на что он рассчитывал, кинувшись с таким примитивным оружием на сильного и что важнее – экипированного противника? Тоже мечник? Странно.

– Зачем ему это было нужно?

– Чтобы не было дореспа… – не совсем понятно проскрипел старожил, но затем пояснил. – У каждого саботажника есть своя задача, но все они сводятся к усложнению работы персонала станции. Вы только новичок, но опытная команда может пройти через капсулы... Чуть позже. Пользы от их больше. Это, правда, теперь уже не имеет смысла – дело достигает последних гангов.

Да уж, к такой манере общения ещё нужно будет привыкнуть. Пусть говорил мой собеседник, мягко говоря, странновато из-за особенностей переводчика, но загадочный термин даже в изначальной «озвучке» звучал точно так же. Ганги и всё, понимай как хочешь. Ничего подобного мне в гайдах прежде не попадалось, как и в разговорах обычных игроков. Такую белиберду я точно бы в словарик записал.

– Что ещё за ганги?

– Трудно сказать, – пожал рептилоид широкими плечами. – Они всегда разные, повторяются снова очень редко.

– Что это вообще такое? – решил я зайти с другой стороны.

– О, вы вообще не курсе... Вы на станции «Астра-13». Она же «Проклятие» или просто – «Тринадцать», все так часто её называют. Других станций с таким номером в галактике нет, вы заметили это?

– К сожалению, я начинающий астронавт, – развёл я руками.

Неожиданно, но факт – вежливое обращение рептилоида почти полностью нивелировало его грозный внешний вид и повадки матёрого убийцы. Как-то не ждёшь подвоха от интеллигента, а зря…

– Значит, вы не слышали о ней? – чуть удивлённо проскрипел рептилоид.

– Нет.

– А я слышал, – вклинился в беседу даторианин, успевший одеться куда быстрее меня. – Спецрежим для упоротых задротов. То-то я смотрю, весь худ пропал, кроме баров… Ладно, я прочекаю округу на спидране. Выпустишь меня?

– Нет проблем! – с непонятным энтузиазмом отозвался ящер, пружинисто поднявшись на ноги. – Пойдёмте.

Выходом из отсека служил старенький шлюз, закрывавшийся скрипучими створками. Благо хоть не вручную. В одной из них имелось небольшое окошко из плексигласа, к которому немедленно прилип рептилоид, стоило только зеленокожему игроку покинуть помещение.

– Да, это интересно… – несколько удивлённо проскрипел он через полминуты.

– Ему не следовало торопиться? – догадался я.

– Взгляните сами, – предложил ящер.

Я не почувствовал подвоха в его словах, да и брать у меня особо нечего, так что без сомнений приник к мутному смотровому окошку. Оказалось, торопыга успел дойти лишь до противоположного конца перемычки и разблокировать створки. На этом его похождения и закончились – сейчас он корчился в диких судорогах на полу. Если учесть, что из его глаз и рта обильно сочилась голубоватая даторийская кровь, то здоровым он никак не выглядел. Спустя минуту игрок затих, а его тело постепенно начало надуваться, будто у застаревшего утопленника. Простенькая одежда во многих местах не смогла сдержать стремительный натиск плоти и разошлась в стороны многочисленными прорехами и лоскутами.