Средневековая андалусская проза
Средневековая андалусская проза читать книгу онлайн
Сборник включает произведения разных жанров, созданные в X—XV вв.: «Ожерелье голубки» Ибн Хазма и «Повесть о Хаййе ибн Якзане» Ибн Туфейля, ранее уже издававшиеся, и рассказы и хроники разных авторов, впервые публикующиеся на русском языке.Философская притча о смысле человеческого бытия, трогательные любовные истории и назидательные поучения, рассказы о поэтах и вазирах, воителях и правителях — все это найдет читатель в книге, которая в первый раз столь полно познакомит его со средневековой прозой арабской Андалусии.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Да сделает Аллах нас с тобою терпеливыми, благодарящими, хвалящими и поминающими! Аминь! Аминь! Слава Аллаху, господу миров! Да благословит Аллах господа нашего Мухаммада и семейство его и да приветствует благим приветом!»
Закончено послание, называемое «Ожерельем голубки», составленное Абу Мухаммадом Али ибн Ахмадом ибн Саидом ибн Хазмом — да будет доволен им Аллах! — после сокращения большинства его стихов, при сохранении лучших из них, чтобы украсить его, и обнаружить его красоты, и уменьшить объем, и облегчить понимание смысла его слов, во славу Аллаха, при помощи его и благой поддержке.
Окончена переписка книги в новолуние раджаба единого, года семьсот тридцать восьмого [80] — да будет слава Аллаху, господу миров!
Ибн Туфейль
Повесть о Хаййе Ибн Якзане
Перевод
И. П. Кузьмина
Комментарии
И. М. Фильштинского.
Настоящий перевод произведения Ибн Туфейля, впервые вышедший в серии «Всемирная литература» под названием «Роман о Хаййе, сыне Якзана» (Пг., 1920), был сделан молодым петроградским арабистом Иваном Платоновичем Кузьминым, трагически ушедшим из жизни в результате несчастного случая, приведшего к заражению крови, в мае 1922 года в возрасте 29 лет. Романтик в жизни и в науке, И. П. Кузьмин еще в юности плавал юнгой на судне, совершавшем кругосветное путешествие, ездил по Волге с бродячим оркестром, а в 1914 году поступил на восточный факультет Петроградского университета. Там нашел он себя в арабистике и за очень короткий срок научной деятельности сумел стать превосходным преподавателем университета, филологом, историком-исламоведом и переводчиком. Кроме повести Ибн Туфейля, И. П. Кузьмин перевел на русский язык знаменитый сборник дидактических рассказов о животных — «Калила и Димна» (перевод был завершен после его смерти И. Ю. Крачковским) и проделал предварительную работу по изучению трактатов известного средневекового мусульманского теолога аль-Газали.
Перевод И. П. Кузьмина печатается без каких-либо существенных изменений по изданию (М., ИХЛ, 1978), в котором были сделаны лишь самые незначительные исправления, полностью сохранившие стиль переводчика.
Во имя Аллаха, Всемилостивого, Всемилосердного!
Да благословит Бог Господина нашего Мухаммада, род его и сотоварищей его и да приветствует их!
Ты просил, о чистый брат (да ниспошлет тебе Аллах вечную жизнь и осчастливит бесконечным счастием!), чтоб я раскрыл пред тобой, поскольку возможно раскрыть, тайн мудрости восточной, поведанных шейхом, главой философов, Абу Али ибн Синой.
Знай же, что тот, кто стремится к истине, в которой нет ничего неясного, тот должен искать ее, должен трудиться, чтоб добыть ее. Но вот просьба твоя возбудила во мне высокое настроение, которое — хвала Господу! — привело меня к созерцанию экстаза [81] , ранее мной не виданного, и довело меня до граней столь отдаленных, что не опишет их язык, не передаст их никакое красноречие, потому что область их — иная область и мир их — иной мир. Однако радость и веселие и сладость этого экстаза таковы, что достигший его и дошедший до предела его не сможет утаить или скрыть тайну его. Нет, его охватывает такое волнение душевное, такое веселие, радость и ликование, которые заставляют его рассказать об этом экстазе в чертах хотя бы общих, без подробностей. И если это один из тех, кого не умудрили науки, то и говорит он о нем что придется.
Так, один говорит: «Да будет мне славословие! Как величественно состояние мое!» [82]
Другой: «Я — истина!» [83]
Третий говорит: «Не кто иной, как Бог, под одеждой этой» [84] .
А вот шейх Абу Хамид [85] таким стихом пояснил достигнутое им состояние:
А он был воспитан знанием, умудрен науками.
Теперь посмотри, как Абу Бакр ибн ас-Саиг [87] описывал соединение [88] . Он говорил: «Когда постигнуто искомое сокровенное, выясняется тогда, что никакое знание из наук обыкновенных не может достичь его степени. Постигается же это сокровенное на такой ступени, когда люди видят себя свободными от всего предшествующего, с новыми убеждениями, которые не могли возникнуть из мира материального, слишком высокими, чтобы отнести их к миру физическому. Нет, с убеждениями из состояний блаженных, свободными от сложности жизни физической, заслуживающими названий состояний божественных, которые дарует Аллах тем из рабов своих, кому пожелает».
Эта ступень, на которую указал Абу Бакр, достигается путем умозрительного знания и отвлеченного размышления. И нет сомнения, что сам он дошел до нее, но не пошел дальше [89] .
Что же касается до того состояния экстаза, о котором мы упомянули в начале, то оно иное, хотя и подобно ему в том смысле, что в нем не раскрывается что-либо противоположное тому, что раскрывается во втором; однако отличие его лежит в большей отчетливости, и внутреннее созерцание его достигается чем-то таким, что только иносказательно мы можем обозначить некоей силой, потому что ни в обычных словах, ни в специальных словах [90] мы не найдем имени, указывающего на то, при помощи чего достигается этот род внутреннего созерцания.
Вот это упомянутое нами состояние экстаза, вкусить которое побудила нас твоя просьба, принадлежит к числу тех, на которые обращает внимание шейх Абу Али в том месте, где он говорит: «Потом, когда воля и упражнение достигают в нем известного предела, являются пред ним мерцания восходящего над ним света Истины, приятные, подобные молниям; они то блистают, то угасают. И учащаются эти наития при настойчивости в упражнениях. Потом он так глубоко постигает Истину, что наития находят на него и без этих упражнений: лишь взглянет на что-нибудь, как тотчас метнется мыслью к высочайшей Святости, сохраняя еще сознание о себе. Потом находит на него новое наитие, и он почти видит истину в каждой вещи. Затем достигает прозрение его такой степени, что мгновенное состояние сменяется наитием длительным, мимолетное становится привычным, мерцающее — явным светочем. Приобретается им тогда знание прочное, похожее на непрерывное содружество».
Так описывал он последовательное восхождение по ступеням до того момента, когда оно завершается достижением, то есть состоянием, в котором «сокровенная часть его существа стала отполированным зеркалом, обращенным к Истине. И тогда польются в изобилии на него высшие наслаждения и возвеселится он в душе своей следам Истины в ней. И на этой ступени будет взирать он на Истину и на душу свою попеременно; потом исчезнет у него сознание и узрит он одну только пресветлую Святость, а душу свою если и будет видеть, то только как созерцающую. Вот здесь наступит настоящее Соединение».