Война с Ганнибалом

Несмотря на крайнее ожесточение Фульвия, Аппий Клавдий не сомневался, что товарищ его Дождется определения сената и не станет действовать на собственный страх и риск. Но Фульвий велел военным трибунам и начальникам союзных отрядов приготовить к походу две тысячи конников и в третью стражу ночи выехал с ними в ближний из двух городов, где находились под стражею кампанские сенаторы. Прибыли на рассвете и проследовали прямо на городскую площадь. Фульвий распорядился привести заключенных. Все, как один, были высечены розгами и обезглавлены.

Оттуда во весь опор поскакали во второй город. Уже привели кампанцев и привязали к столбам, как появился нарочный из Рима и вручил Фульвию письмо. Толпа вокруг трибунала [66] зашепталась, загудела, что, дескать, судьба капуанских сенаторов будет решаться в Риме. Фульвий, без сомнения, тоже догадывался, о чем говорится в письме, но спрятал его за пазуху, не распечатывая, и приказал продолжать казнь.

Лишь после того как была отрублена последняя голова, он достал письмо, прочитал сенатское постановление и, пожав плечами, сказал, что оно пришло слишком поздно. Это было верно, но Фульвий приложил все усилия для того, чтобы оно опоздало. Фульвий поднялся с места. В этот миг сквозь толпу протиснулся кампанец, по имени Таврея Вибеллий, и крикнул:

– Эй, Квинт Фульвий!

– Что тебе надо? – спросил изумленный Фульвий, снова садясь.

– Прикажи казнить и меня – и ты сможешь повсюду похваляться, что убил человека намного храбрее, чем ты сам!

– Ты, видимо, не в своем уме, – возразил Фульвий и прибавил: – Если бы даже я и хотел тебя казнить, то постановление сената не велит.

А Вибеллий ему в ответ:

– Мой город захвачен, родные и друзья погибли, жену и детей я умертвил своею рукой, чтобы враг над ними не надругался, а ты не даешь мне разделить участь моих сограждан. Что ж, пусть тогда собственное мужество избавит меня от постылой жизни.

С этими словами он выхватил меч, который прятал под одеждою и, ударив себя в грудь, упал к ногам римского командующего.

Вернувшись в Капую, Фульвий продолжал творить суд и расправу. Товарищ больше не был ему помехою: Аппий Клавдий умер от раны, полученной, как уже говорилось, во время осады. Триста знатных кампанцев Фульвий бросил в тюрьму, других разослал по латинским городам, чтобы их там караулили и никуда не выпускали, – и все они умерли по разным причинам и разною смертью. Прочим гражданам Капуи предстояло быть проданными в рабство.

В римском сенате шли споры, как поступить с городом Капуей и его владениями. Кое-кто полагал, что его следует стереть с лица земли, ибо он слишком могуществен, слишком близок к Риму и слишком ему враждебен. Но другие указывали на то, что поля вокруг Капуи – самые плодородные во всей Италии, забрасывать их ни в коем случае нельзя, а где же станут жить пахари и жнецы? Эти соображения возобладали, и город уцелел. Все его дома и храмы сделались общею собственностью римского народа.

Нельзя не одобрить того, как распорядился Рим делами Капуи: главные виновники были наказаны строго и быстро, граждане �