Двадцать дней без войны

н. Одно с длинной моды, другое - с короткой. А в талии оба пришлось убирать. Худеют женщины.

Она на ходу повернула лицо к Лопатину.

- Кого-нибудь за эти дни спрашивали обо мне, да?

- Спрашивал.

- Сразу поняла, когда вы не удивились моей болтовне про платья. И что костюмерной заведую и что дамочкам шыо - все вам доложили, да? У кого спрашивали?

- У Вячеслава Викторовича.

- Это мне повезло. Он добрый человек. Ну и что он вам еще сказал обо мне, кроме того, что я портниха с высшим образованием?

- Сказал, что с вами живут мать и сын, что вы их сами содержите и что он не знает, кто был вашим мужем.

- В общем, верно. И это все, что он вам сказал про меня?

- Нет, не все.

Она несколько шагов прошла молча.

- Так вот, Василий Николаевич, на Новом году у вашего друга я не буду. И пришла для того, чтобы вам это сказать. Потому что много думала о вас эти два дня и почему-то верила, что и вы тоже хотите меня видеть, и надо вас предупредить, что я не буду.

А всех других предупреждать необязательно, обойдутся. И выходит, что я вас сейчас провожу до вашего друга и пойду там по соседству по своим портняжным делам и больше мы с вами в этом году уже не увидимся. Только в будущем, если вы этого захотите.

- Захочу, - сказал Лопатин, - но я послезавтра утром уезжаю.

- Неужели послезавтра? А я почему-то считала, что позже.

Спрашивала Соню, монтажницу, и она сказала, что вы будете работать до второго.

- До второго - в том смысле, что второго уже уеду. Дальше, - Лопатин запнулся. Что-то помешало ему сказать "на фронт", и он сказал вместо этого "дальше".

- А я подумала, что вы будете до третьего, раз работа до второго. Вот как все глупо, - сказала она печально. - Мне легче было решиться не видеться с вами на Новом году, пока я думала, что еще два дня впереди. Ну да все равно, я уже решила.

Сказала эти последние слова уже не ему, а себе. И кивнула сама себе подтвердила. Потом остановилась и спросила:

- Я-то в валенках, а вы в сапогах. Вам-то не холодно?

- Ничего, я на два шерстяных носка. Да и не так уж тут холодно.

- А портянок не носите?

- Не ношу. Так и не научился подвертывать.

- Мой муж тоже носки носил, хотя им портянки выдавали, но они бабушке на тряпки вручались. А ремень остался с довоенного времени и, как видите, пошел в дело.

Может быть, она ждала, что он спросит ее о муже, но Лопатин не спросил, шел молча, продолжая держать ее за руку.

- Владелец ремня жив и здоров, служит в армии, но пока не воюет, пока на Дальнем Востоке, - сказала она, пройдя несколько шагов. - Уехал в начале сорокового года отсюда, из Среднеазиатского округа, туда строить, как я понимаю, укрепления - он военный инженер. Предполагалось, что обживется там, на месте, и вызовет семью. А потом не вызвал, дал мне вольную. А я в свою очередь ему. С тех пор мы здесь сами по себе, а он там сам по себе.

- Женился?

- В конечном итоге женился. После того как я вместо заявления в партбюро написала ему,