Бунт на «Кайне»

У трапа в желтом свете прожектора стояли Гортон и Хардинг. На палубе, согнувшись над голубыми огнями сварочных аппаратов, работали сварщики.

— В чем дело? — крикнул Кифер, поднимаясь вслед за Мариком по трапу.

— Где вы шляетесь, мистер Марик? — с хитрой ухмылкой произнес Гортон. — Старпом должен докладывать дежурному офицеру о своем местонахождении. Я вас искал во всех барах города.

Старший лейтенант недовольно поморщился:

— О чем это вы?

— Слышали, что я сказал? Вас повысили, Стив. Сегодня днем я и Адамс получили приказ. Теперь вы новый помощник капитана «Кайна». — Гортон горячо пожал руку изумленному Марику.

— Я? — пробормотал тот. — Я?

— Это происходит сейчас по всей эскадре, Стив. Например, на «Саймоне» — щенок, который только в октябре стал лейтенантом, уже получил старпома. А их новый капитан — лейтенант из резервистов. Все трещит по швам. Ладно, нам еще всю ночь работать.

— А насчет меня было распоряжение? — нетерпеливо прервал Кифер.

— Нет, и никогда не будет, Том. Так-то. Кармоди тоже сняли. Ты и Стив отведете корабль на стоянку. А помощником капитана ты станешь через год.

Кифер снял свою белую фуражку и швырнул ее на палубу. Она подпрыгнула, покатилась и исчезла. Гортон перегнулся через бортик.

— Господи, угодила прямо в лужу, — сказал он. — Похоже, новому старшему дежурному офицеру понадобится новая фуражка.

— Будь проклят этот «Кайн»! — сказал Кифер. — И чтоб всем нам было пусто!

Марик угрюмо смотрел на корабль, будто впервые в жизни ступил на его палубу. «Вот оно», — подумал он, но не смог бы точно сказать, что именно он имел в виду.

Миссис Кейт отметила про себя, что ее Вилли уже не тот мальчик, который три дня тому назад уехал в Йосемит. Они обедали в отеле «Марк Хопкинс» в ее номере, выходящем окнами на залив. Вид из окна был чудесный, обед отменный, шампанское — редкой французской марки, но Вилли был безразличен к виду за окном, безразлично ковырял вилкой в тарелке и совершенно забыл о вине, которое оставалось в ведерке с таявшим льдом. Матери пришлось напомнить ему о том, что неплохо бы наполнить бокалы.

Миссис Кейт поняла, что служба на корабле изменила Вилли. Он осунулся. Все детское в нем, что она так любила, исчезло, и в облике сына стали заметнее ее черты — высокие скулы и квадратный подбородок. Его глаза и рот больше свидетельствовали об усталости и известной раздраженности, а отнюдь не о прежнем добром нраве. Волосы на висках заметно поредели. Все это миссис Кейт заметила еще в первые минуты на причале. Но сейчас в нем произошла более глубокая перемена — он был сдержан и мрачно рассеян. И она вдруг поняла причину такого состояния сына.

— Мэй Уинн — очаровательная девушка, — сказала она, наливая Вилли чай и наконец прерывая долгое молчание.

— Конечно.

— Что у тебя с ней?

— Я, видимо, женюсь на ней, мама.

— Да-а??? Так неожиданно?

— Я знаю ее давно, мама.

— Как давно? — улыбнулась миссис Кейт. — Должна сказать, Вилли, что ты умеешь хорошо хранить свои тайны.

Не вдаваясь в подробности, он коротко рассказал матери о своем романе и объяснил, что не говорил с ней только потому, что еще до последнего времени сам не принимал всего этого всерьез.

— Ну а сейчас?

— Сейчас другое дело, мама.

— Ты вначале недооценил ее, Вилли. Она необыкновенно привлекательна. Из какой она семьи? Ты знаешь ее родителей?

Вилли ответил утвердительно и добавил еще что-то банальное о равенстве всех американцев и необходимости судить о людях по их заслугам, а не происхождению. В заключение, замолвив за Мэй словечко, он проговорился, что она поступила в колледж только для того, чтобы быть достойной его. Миссис Кейт восприняла эти откровения спокойно и дала сыну выговориться. Она закурила, встала из-за стола, подошла к окну и стала смотреть на залив. Вилли вдруг показалось, что такое же ощущение он испытывал в детстве, когда показывал маме свой дневник с плохими отметками.

— Ты сделал ей предложение?

— Да.

— В Йосемите, конечно?

— Да.

— Я так и думала.

— Но она еще не дала окончательного согласия, — сказал Вилли так, как будто это что-то прибавляло к достоинствам Мэй. — Она сказала, что подумает и потом ответит.

Миссис Кейт едва смогла удержать улыбку сострадания.

— Я думаю, она согласится, Вилли, — сказала она.

— Надеюсь.

— Вилли, скажи, какие у тебя отношения с этой девушкой?

— Что за дурацкий вопрос, мама!

— Я думаю, что этим ты уже ответил, Вилли.

— Не выдумывай, мама. Она не потаскуха, и я с ней не спал.

— Конечно, она не потаскуха…

— Она хорошая девушка, мама.

— Вилли, ты, кажется, уже закончил свой обед? Подойди сюда, садись на диван, я хочу тебе кое-что рассказать.

Она придвинулась поближе к сыну и взяла его за руку. Вилли это не понравилось. В этом было что-то слишком интимное, материнское, и это заставляло его чувствовать себя ребенком, нуждающимся в опеке. Но у него не хватило духу отнять руку.

— Прежде чем твой отец женился на мне, — начала миссис Кейт, — когда он был еще студентом-медиком, а затем интерном — он три года жил с медсестрой. Я не думаю, что ты об этом знаешь.

Вилли хорошо помнил, как отец коротко и вскользь обмолвился об этой женщине во время их единственного разговора о Мэй, но ничего не сказал матери.

— Вообще-то я никогда не была с ней знакома, но я видела ее фотографию и многое о ней узнала. Ее звали Кэтрин Квинлэн, красивая высокая брюнетка с прелестными большими, немного коровьими, прости меня за такое слово, но чудесными глазами и великолепной фигурой. Я знала о ней еще до нашей свадьбы. Твой отец мне все рассказал. Это чуть не расстроило нашу помолвку. Я ужасно ревновала. — Она вздохнула, вспоминая свою жизнь. — Так вот, я взяла с него слово, что все останется в прошлом. Он сдержал свое слово. Но одно время, Вилли, он тоже хотел жениться на этой девушке. Это так естественно. Но отец убедил его не делать этого, заставил его взглянуть фактам в лицо. Твоему отцу, Вилли, всегда нравилось вращаться в лучших кругах, жить легко и беззаботно. Он часто и много говорил о спартанском образе жизни ученого, но все это была лишь мечта, которой он себя развлекал. Если бы твой отец женился на медсестре, он вел бы спартанскую жизнь и горько сожалел об этом. Вот почему он повременил с женитьбой, а потом встретил меня… Дай мне, пожалуйста, сигарету.

Она продолжала:

— У каждого мужчины есть чувство долга перед честной девушкой, с которой у него был роман. Более того, он постепенно привязывается к ней. Это неизбежно. Но дело в том, что любая девушка, если она хоть немного умна, прекрасно это знает. И если она действительно хочет привлечь мужчину и чувствует, что у нее хорошие шансы, она обязательно рискнет. И сделает последний ход.

Щеки у Вилли запылали, он начал что-то возражать. Но мать прервала его:

— Вилли, дорогой, это жизнь, естественная и неизбежная. Все было уже миллионы раз. В такое положение может попасть любой человек. Но запомни, в основе брака должны быть не угрызения совести или влечение к женской красоте, а равное происхождение и одинаковое понимание жизненных ценностей. Если ты женишься из чувства вины, ну что ж, это чувство со временем проходит и что тогда остается? Ну скажи мне честно, тебе кажется, что ты любишь эту девушку, или же чувствуешь себя перед ней обязанным?

— И то, и другое.

— Это значит, что ты чувствуешь себя обязанным ей. Конечно же, ты пытаешься убедить себя, что любишь ее, чтобы хоть как-то примириться с необходимостью женитьбы. Вилли, неужели ты хочешь иметь детей от певички из ночного кабаре? Хочешь, чтобы итальянские торговцы фруктами из Бронкса — я не сомневаюсь, что они вполне порядочные люди, — на правах тестя и тещи приходили в твой дом, когда им захочется навестить своих внуков и внучек? Ты можешь представить себе все это?

— Откуда я знаю, что встречу девушку лучше? По крайней мере я хочу быть с этой. Она единственная, кто мне нравится.