Жаркие горы
Жаркие горы читать книгу онлайн
Среди горных кряжей Афганистана лежит Дарбар. Городок окружен душманами. Операцию по его захвату планировали в зарубежных спецслужбах. Батальон советских мотострелков участвует в боях по разгрому бандитских формирований.
О том, как мотострелки выполняли задачу, о их мужестве, верности, благородстве, боевом братстве с афганскими воинами рассказывается в этой книге.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Давясь и скверно обзывая себя, Черкашин с трудом, уже не жуя, проглотил пламя, бушевавшее во рту, и протянул руку к пиале с напитком. Пил, не чувствуя облегчения. Все внутри горело, словно обожженное красным углем.
«О аллах, — подумал Черкашин с улыбкой, — ты поистине велик, если творишь сладкое в больших сосудах в виде дынь и арбузов, а горькое вливаешь в маленькие вместилища в виде перечных стручков и горошин, красивых, но жгучих».
Занятый собой, он не заметил, как появился посыльный и вызвал куда-то Хаджи Ахмада. Тот встал и мягкими шагами горного барса вышел из беседки через боковой вход.
Некоторое время спустя он вернулся и подошел к арбабу. Нагнулся, стал что-то горячо шептать ему на ухо. Абдул Кадыр Хан нахмурился, помрачнел. Потом поднялся, извиняясь, сказал гостям:
— Прошу снисхождения, но неотложные дела вынуждают меня на некоторое время оставить вас. Угощайтесь, дорогие гости. Окажите честь этому дому…
Черкашин понял — случилось нечто серьезное, и невольная тревога охватила его.
Предчувствие не обмануло.
Абдул Кадыр Хан вернулся минут через пятнадцать. Темный как туча, он прошел и сел на свое место. Хлопнул в ладоши, прося внимания. Сказал сухим, жестким голосом:
— Наши люди привели двух проклятых дарамаров. Третий убит ими. Эти кровавые гиены стреляли в мечети. Убили муллави Сайда. Убили базгара Музаффара. Надругались над его женой. Убили трех молящихся в мечети. Тяжкие преступления грязных собак заслуживают строгой кары. Я бы сейчас назначил ее. Но есть обстоятельство. Эти дарамары — шурави. Может ли наш гость дать такому преступлению объяснение?
Черкашин встал. Одернул китель.
— Пусть их приведут, — сказал он твердо, тоном таким же, каким сам арбаб произнес обвинение. — Если все то, что было сказано, правда, я сниму с вас бремя гостеприимства, уважаемый хан. Поступайте со мной по своему усмотрению.
Уверенный тон и спокойствие гостя понравились Абдул Кадыр Хану. Выражение лица его смягчилось. Повернувшись к выходу, он хлопнул в ладоши.
В беседку, подталкиваемые прикладами, вошли двое. Они тяжело волочили ноги. Это были Матад Рахим и Мирзахан. Их вид свидетельствовал о том, что они в полной мере вкусили плодов крестьянской «любви» к бандитам, попробовали кулаков и палок.
Черкашину одного взгляда хватило, чтобы распознать коварный маскарад. Но он все же подошел к пленным.
— Что, шпана? Чем объясните свое здесь появление?
Оба дарамара тупо молчали.
— Уважаемый Абдул Кадыр Хан, — сказал Черкашин, — мне кажется, что в вашем присутствии эти подлые трусы забыли совсем русский язык. Но я надеюсь, что они быстро вспомнят пушту, если вы сами зададите им вопрос.
Абдул Кадыр поднял руку. К нему подошел молодой пуштун, перепоясанный патронташем.
— Исмаил, уберите их! — приказал арбаб. — И обоих повесьте.
Он запустил руку в карман, достал оттуда три удостоверения личности. Протянул Черкашину:
— Возьмите это. Нам не нужны такие бумаги. Может, вам пригодятся.
Заметил, что бандиты еще не уведены.
— Исмаил, почему дарамары еще не висят? — И снова повернулся к Черкашину: — Души повешенных недостойны рая.
Машад Рахим, словно очнувшись, наконец понял, что судьба его решена.
— Ты продался! — закричал он визгливо на арбаба. — Продался красным! Ты заодно с кяферами! Аллах тебя покарает, старый верблюд!
В исступлении он кинулся на землю, стал колотить ее руками, кусать. Перекошенное лицо почернело. Борода перемазалась в грязи.
— Будь ты проклят, кяфер! Будь ты проклят!
Зрелище было отвратительным.
Абдул Кадыр Хан не спешил его прерывать. И только когда дарамар стих, расплескав остатки сил, арбаб подошел и брезгливо пнул его в бок ногой.
— Посмотрите на эту падаль, уважаемый Хаджи Ахмад, — сказал он раздумчиво. — Этот сын змеи и шакала — пуштун. Его опознал Сайд Шахамат. Он назвал его Машад Рахимом, который служил у Фарахутдина. Об этом палаче наши люди тоже наслышаны.
Хаджи Ахмад слушал молча, кусая тонкие, злые губы.
— С такими поганцами нам не по пути. Мы соберем джиргу и обсудим предложения правительства.
Арбаб повернулся к Исмаилу:
— Уберите эту падаль.
Черкашин выступил вперед:
— Не стану вмешиваться в ваши распоряжения, высокочтимый хан. И все же разрешите сказать.
— Милостиво прошу, уважаемый шурави. Гостю в моем доме первое слово. Гость — выше хозяина.
— Мне кажется, что вместе с душами дарамаров может уйти в иной мир великая тайна. Мы никогда не узнаем, как зовут тех, кто послал сюда этих шакалов. Не узнаем, кто одел их в форму солдат шурави. Кто приказал им убивать братьев. Почему они ворвались в храм? Прошу, сохраните им жизнь до суда.
— Быть посему, — сказал арбаб, — да благословит аллах нашего гостя!
К Черкашину подошел поханд Абдулхап. Как старому знакомому церемонно протянул ладонь. Они обменялись рукопожатием.
— Вас удивляет мое появление здесь? — спросил профессор. — Все очень просто. С одной стороны, Абдул Кадыр Хан мой двоюродный брат, а Сарачина — родной кишлак. С другой — я здесь как представитель народной власти. Приехал убедить брата, что с глупым нейтралитетом пора кончать. Но вам это удалось сделать лучше. — Спасибо, — поблагодарил Черкашин. — Боюсь, вы преувеличили мою роль. После больших дождей даже семя, которое бросит в землю младенец, и то всходит.
Вечером, провожая Черкашина в комнату, отведенную для отдыха, Абдул Кадыр задержался у него.
— Прошу вас, уважаемый друг, — сказал он, повинно склоняя голову, — во имя аллаха великого, простите мое лукавство и неверие. Эту игру с двумя грязными дарамарами мне не надо было вести. Только поймите правильно. Приобретая новый клинок, воин пробует его остроту в ударе. Слепец, прежде чем опереться на новый посох, проверяет его прочность. Когда человек желает удостовериться, можно ли назвать кого-то другом, он старается убедиться в его искренности.
— Я вас прекрасно понимаю, — ответил Черкашин. — Во мне нет чувства обиды. Вы правы, Абдул Кадыр Хан. В такое время, бурное и опасное, на друга надо крепко надеяться. Иначе какой же он друг?
Утром они прощались.
С гор, омытых ночной грозой, тянул пронизывающий ветер. Абдул Кадыр Хан вышел проводить Черкашина, закутавшись в черную шерстяную накидку.
— Как вы пойдете на Дарбар? — спросил он, и Черкашин понял, что лукавить в ответе нельзя.
В горах хозяин знал все и легко мог представить, как можно и как нужно идти. Он был способен подсказать верные и безопасные тропы, предупредить о всяческих неожиданностях.
— Не хочу от вас ничего утаивать, уважаемый. Дарбар не в степи лежит. Путей к нему не так уж много. Пойдем по тем, которые есть.
— Сразу по всем трем дорогам? — спросил Абдул Кадыр. — Я так понял?
— Да, хан. По всем трем. Посмотрим, какая из них будет короче и удобнее.
— Кто командует шурави в этом походе?
— Джегрен Бурлак командует, — сказал Черкашин и по инерции, вполне естественной для обстоятельств, чуть не добавил: «Да благослови его победы аллах». Но вовремя сдержался.
— Мы слыхали о таком, — сказал Абдул Кадыр Хан. — Люди говорят о нем хорошо. Он справедливый. Душманы зовут его Бур. Есть такое ружье у пуштунов. Друзья называют его «сто тысяч ружей».
Черкашин замер от удивления. В самом деле, «лак» — по-афгански «сто тысяч». Как он сам не догадался до такого толкования фамилии! Вот бы мог подзадорить комбата!
— Пусть аллах не оставит вас в деле, которое угодно пуштунам, — напутствовал его Абдул Кадыр. — Человек в пустыне — песчинка, подвластная ветру. Но она хранит свою твердость и противостоит стихии. Человек в скалах — слезинка, зависящая от дыхания шайтана. Нам бы не хотелось терять друзей, едва их приобретя. Поэтому обещаю вам: не остерегайтесь со спины в правом проходе. Смотрите вперед. Наш род не причинит вам зла и закроет спину. Сегодня мы собираем джиргу.
Молодой мужчина, с лицом строгим и гордым, подвел к арбабу двух коней — вороного, тонконогого скакуна и гнедого, широкогрудого дальнохода.