Собиратель чемоданов

5. Теперь они, все как один, прочно стояли на пути к Окончательному Освобождению. Многие из них уже достигли в той ли иной йоге. Но главное, они наконец-то поняли, чего добивался от них Учитель, когда неустанно повторял: «Выигранные процессы — это, конечно, хорошо, но не это главное. Лучше проиграть в суде, но выиграть в Истине».

Поэтому на ехидный вопрос прокурора:

— Неужели для погибших не было ни малейшей возможности спастись иным способом? — Морнар-сейтайши, [160] ответил так:

— Разумеется, нет. Ведь если бы для них существовала хоть какая-то другая возможность спастись, то, без сомнения, она была бы использована. Любым путем, хоть силой, хоть в нарушение закона, но их привели бы в Сангху и направили по верному пути. Тому, как вам должно быть известно по прошлым процессам, есть немало прецедентов. Не исключено, что и в отношении этих людей такие попытки предпринимались. Но, как мы видим по результату, их карма была такова, что им уже ничто не могло помочь. Они были уже обречены…

— Вы сказали «обречены»? Как это понимать? Уточните, пожалуйста, — бесцеремонно перебил его прокурор.

— Именно с этого я и начал, — спокойно напомнил Морнар-сейтайши. — Они были обречены в том смысле, что, в силу своей кармы, должны были упасть в скверные миры. И при этом у них не было ни малейшей возможности изменить свою карму. Вот в этом смысле они были обречены. И ни в каком другом.

— Позвольте! — опять перебил его прокурор. — Вы утверждаете, что эти люди были обречены, но в то же время говорите, что они все-таки каким-то образом спаслись. Как это совмещается?

— Очень просто, — ничуть не растерявшись ответил Морнар-сейтайши. — Эти люди действительно были обречены. Это значит, что, в соответствии с их кармой, им уже ничто не могло помочь. Ничто, кроме чуда, то есть поа. Ибо то, что случилось, можно считать чудом, поскольку Достигшие такого уровня, как Учитель Сатьявада, встречаются в среднем один раз в тысячу лет, и вероятность с ними столкнуться для простого смертного практически равна нулю…

Прокурор снова остановил Морнара-сейтайши. Ему не терпелось поскорее перейти к обсуждению и затем отпустить присяжных для вынесения приговора.

— Правильно ли мы вас поняли, что гибель этих людей не была результатом несчастного случая, либо стихийного бедствия, происшедшего от неизвестных причин, а имела место в результате преднамеренных действий, инициатором и организатором которых был сидящий здесь гражданин Подкладкин?

— Если называть гибелью избавление от дурной кармы и перерождение в одном из Высоких Миров, то да, вы совершенно правильно меня поняли, — с улыбкой, но твердо ответил Морнар-сейтайши.

В зале поднялся шум: восторженные рукоплескания сатьянистов смешались с негодующим гулом противников Истины.

6. — Разрешите мне задать вопрос защитнику, — попросил вдруг судья.

— Пожалуйста, Федор Соломонович, только побыстрее, — сказал прокурор. — Какие тут, собственно, вопросы? По-моему, и так все ясно.

Но судья постучал молотком и, дождавшись, когда публика умолкнет, спросил:

— Защитник, отдаете ли вы себе отчет в том, что вы только что фактически вынесли своему подзащитному обвинительный приговор?

Морнар-сейтайши гордо выпрямился и сказал:

— Позвольте Вам напомнить, Ваша честь, что до вступления в Корпорацию Истины я был членом Коллегии адвокатов, о чем и Вам, и суду должно быть известно. Тем более, что формально я и остался ее членом, поскольку пока что оттуда не выходил и даже продолжаю, на всякий случай, платить членские взносы. Поэтому любые намеки на мою профессиональную некомпетентность здесь неуместны. Этим вы только ставите себя же в глупое положение. Как юрист, я прекрасно отдаю себе отчет в том, к каким юридическим последствиям могут привести те или иные высказывания в суде. Но одно дело — юридический закон, и совсем другое — закон Кармы. В основе юридического закона лежат фиксированные идеи, в этом отношении он ничем не отличается от общепринятых понятий о собственности, праве востребования, [161] семье, работе и прочих предрассудков. То, что с точки зрения этих понятий выглядит как гибель, на самом деле, как я уже разъяснил, является избавлением от накопленной дурной кармы и перерождением в одном из Высоких Миров. Соответственно, то, что с точки зрения общепринятых понятий выглядит как массовое убийство, с точки зрения Истины было акцией по Спасению, проведенной в полном соответствии с буквой и духом настоящего буддизма, а не тех дешевых побасенок о «мудрости и сострадании», при помощи которых чиновные выпускники буддийских университетов, разъезжая по странам и континентам, заигрывают с неверующими, в надежде получить какой-нибудь грант или иное вспомоществование. На основании юридического закона, тело нашего Гуру, Самого Уважаемого и Почитаемого, Души, Достойной Пожертвования, Духа Истины, Его Святейшества Преподобного учителя Сатьявады сейчас арестовано и находится на скамье подсудимых. Но с точки зрения Истины, все, что здесь происходит и что имеет произойти после вынесения приговора, является лишь проявлением Кармы. Это касается и смертной казни. Вот все, что я могу сказать суду.

Так этот ученик, Достигший высокого уровня, вместо того, чтобы отвечать на бестолковые вопросы невежественных гонителей Истины, лишний раз изложил и разъяснил Учение и восхвалил Гуру. И точно таким же образом вели себя на этом судилище все остальные ученики. Ни один из них ни разу не сбился, хотя и трудно было не поддаться на хитроумные уловки искушенного в судебных интригах Застежкина. [162] Вот, например, к какому недостойному приему прибег он для того, чтобы свести на нет весь эффект выступления Морнара-сейтайши.

— Спасибо, — сказал он, выслушав святого. — Тогда у меня будет вопрос к подсудимому. Прежде я хочу напомнить, что по закону, в отдельных, исключительных случаях, суд, по просьбе обвиняемого, может предоставить ему право сменить защитника на любом этапе судебного разбирательства, и в этом случае все процессуальные действия, совершенные прежним защитником, считаются несовершенными. Если вы сейчас обратитесь к суду с такой просьбой, то, думаю, ввиду тех, я бы сказал, необычных поступков, которые мы только что наблюдали со стороны уважаемого члена Коллегии адвокатов, суд с пониманием отнесется к вашей просьбе. Итак, я спрашиваю у подсудимого: не желаете ли вы обратиться к суду с какой-нибудь просьбой?

Ему пришлось еще дважды повторить свой вопрос, прежде чем Учитель обратил на него внимание.

— Что? С просьбой? — рассеянно переспросил он. — Да, у меня есть одна просьба. Поскольку мне нельзя отсюда выходить, принесите мне, пожалуйста, ведро воды и таз для гаджа-караньи. [163]