Зеркало для слепого

— Ну в войне, слава Аллаху, мир произошел. Галаба [25]. Законная власть наступила. Все наладилось. Самолеты летают. Все хорошо.

— Как мне известно, победили пока не вы, а кулябцы. Мне Абдулло Рахимович звонил. Он теперь большой сахиб [26] областного значения. Не знаю, как это теперь называется…

— Да. Абдулло Рахимович, его братья и односельчане теперь составляют давлат [27] нашей республики, но и мы не последние люди. Кулябцы — наши друзья и единомышленники. Ленинабад пока стоит на земле.

— Без сомнения. Я плоховато разбираюсь в том, что происходит у вас. Имею весьма отрывочные сведенья. Однако с транспортом явные перебои.

— Я транспортные проблемы решу. Если что, можете прилететь на военном самолете. Я договорюсь. Поверьте, никаких опасностей для вас нет. Помимо свадьбы и свои интересы можете поиметь. Известные вам банкиры теперь опять на местах. В банках порядок наводят. Кредиты дают в преддверии отмены советских денег. При вашей репутации миллионов сто — сто пятьдесят можно получить. А то и больше. Я для старшего сына кредит сделал. Он теперь хлопком занимается, совсем самостоятельный стал.

— Кредит мне нужен. Я большое дело затеваю, но здесь, в Москве. Как эти деньги переправить?

— До конца августа, как мне известно, это не составит проблем. Успеть надо.

— Почем кредиты в военное время?

— Ничего не знаю. Сами приезжайте и говорите. Вас все уважают и помнят. Условия будут хорошие. Будьте уверены.

— Заманчиво… Надо подумать, посоветоваться. Смущает отмена советских рублей и возможные проблемы с переводом денег в Москву. А получение наличных не ограничено?

— Все делают все за наличные… Война многому научила. Приезжайте. Все обеспечим. А душмани [28] не бойтесь. У нас в Ленинабаде и в Душанбе полный мир. Кроме того, имея такого друга, как Абдулло Рахимович, вы можете ни о чем не беспокоиться. Его брат, считайте, второй человек в республике, а в некоторых кругах, может, и первый..

— Я постараюсь приехать. Во всех случаях огромное спасибо за приглашение. Дел у меня действительно в Душанбе накопилось много. Надо старое энпэо ликвидировать, а что-то новое открыть. Оно у меня еще кооперативную собственность имеет. Сегодня лучше товарищество. Если кредит получать, то тоже на новую фирму.

— Хуб [29]. Вот… Сами видите, сколько поводов приехать. С регистрацией фирмы я помогу. Все за день сделаем, включая печать. Мой хохарзода [30] в налоговой сардор. Все учреждения работают лучше, чем в прежние времена, и законы наши никто не отменял. Соедините приятное, полезное и необходимое…

— Это ясно. Просто у меня до сих пор перед глазами стоит поезд, на котором Окса приехала…

— Не знаю, не видел, но что бы это ни было, оно в прошлом. Нет больше вовчиков. Вернее, их далеко загнали.

— Вашими бы устами… У меня другая информация. На границе очень неспокойно. Из Афганистана постоянно прорываются вооруженные группы. В горах полно вовчиков. Они даже целые кишлаки захватывают и большую территорию контролируют.

— Откуда такая информация?

— Есть источники, как говорится, в компетентных органах.

— Хоп. Все может быть, но это где-то на границе. Вы же туда не поедете. Не буду вас больше убеждать. Сами решайте. Однако не забывайте наши обычаи, и что такое дусти [31]. Оксе от всех нас самые наилучшие пожелания!

— Рахмат. Тане — привет, сыновьям — привет. Дружбу и обычаи я помню и уважаю. Сделаю все возможное, чтобы приехать.

Родик разъединил линию и позвал Оксу:

— Султон звонил. На свадьбу приглашал.

— Младшего сына женит?

— Да. Утверждает, что в городах все спокойно. Банки, налоговая и все госучреждения работают. Кредиты дают, предприятия регистрируют. Мне кредит крупный нужен, да и новое товарищество вместо энпэо давно необходимо создать. В Польше пора счет энпэо закрывать, а для нового счета таджикское предприятие требуется. С квартирами нам следует разобраться. Может, продать? Или поселить кого? Абдужаллол говорит, что пустые квартиры беженцы занимают. Потом их не выгонишь. В общем, поехать надо, и если ехать, то в первых числах августа.

— Давай поедем, хотя мне до сих пор страшно. Как вспомню…

— Ладно, не накручивай себя. Теперь время такое. Буза может и здесь начаться. Народ опять напряжен. Референдум. Говорят, что по нескольку раз в день милиция демонстрации разгоняет.

— Здесь оружие людям не раздавали.

— Оружие раздать не долго. Хотя в чем-то ты права… Наши горлопанят, горлопанят, а потом второе гэкачепэ провернуть могут. Меня больше беспокоит, что ехать надо надолго, а здесь постоянная текучка. Миша один может не справиться. Хотя август — мертвый сезон. Отпуска… Я еще подумаю, но, наверное, поедем. О подарке нужно подумать. Свадьбы не избежать. Как еще в Ленинабад из Душанбе добираться? Через горы — страшно.

— Можно на самолете…

— Это если летают. Отряд летчиков распался. Саша одним из последних уезжал. Таджиков среди летчиков было мало. Какого-нибудь недоучившегося боевика посадят за штурвал, он всех на тот свет и отправит. Надо будет попробовать в Душанбе подарок подарить, а на свадьбу под каким-нибудь предлогом не ехать.

— Ты что? Так не принято. Обидятся.

— Не будем загадывать. Завтра позвони Зое, выясни, что и как в Душанбе летает. Если летают, то бери билеты на первые числа августа.

30 глава

Полуденный душанбинский зной был таким, что даже назойливо гудящий кондиционер не давал желаемой прохлады. Родик в очередной раз принял холодный душ и, чтобы продлить его действие, не стал вытираться полотенцем и высыхал, прохаживаясь кругами по своей квартире.

Шла вторая неделя его пребывания в Душанбе. За это время он успел многое сделать: отдал документы для регистрации товарищества, решил все вопросы в налоговой инспекции, практически договорился в банке о кредите. Единственной проблемой для получения кредита стало отсутствие поручительства. Способов добыть для этого гарантийное обязательство было несколько. Выбор определялся только различиями в стоимости. Наиболее простым казался вариант попросить такое обязательство у Абдулло Рахимовича, ставшего председателем облисполкома. Однако Родик уже несколько дней никак не мог его разыскать. Вернее, застать, хотя звонил неоднократно.

Не надеясь на успех, Родик подошел к телефонному аппарату, решив в очередной раз попытаться связаться с Абдулло Рахимовичем. Как и раньше, ответил по-таджикски мужской голос. Родик представился и вскоре услышал щелчок и голос Абдулло Рахимовича:

— Ассалому алайкум, Родион Иванович! Очень рад вас слышать. Мне передали, что вы звонили, но я был в районе. Там со связью плохо. Расидан ба хайр! [32] Как дела? Как семья?

— Здравствуйте! Все хорошо. Как у вас? Поздравляю с новой должностью. Рад за вас!

— Сказать, что все хорошо, не могу. Вы наши проблемы знаете. Одно точно: рад, что вы, наконец, приехали. Я уже решил, что вы нашу республику забыли.

— Ну что вы? Это невозможно. Здесь мои друзья. Просто в Москве было много дел.

— Что, какие-то проблемы? Почему мне не сообщили?

— Проблемы — не проблемы. Как у нас говорят, все идет своим чередом. Только уж слишком часто чередуется. Не буду по телефону рассказывать. Як хохши дорам аз шумо [33].