Книга теней. Роман-бумеранг

Куда бы там ни было, но часа через четыре Эмма Ивановна вернется одна: Станислав Леопольдович задержится в булочной на углу Гоголевского и Кропоткинской - и всего-то навсего хлеба купить… половинку черного да французский батон за двадцать две копейки. Ах, Станислав Леопольдович, нельзя вам сейчас задерживаться: перепутались уже случайности и никто больше не отвечает за них. Оставьте вы эту очередь, есть ведь дома какой-то хлеб - тем более, что у Аида Александровича… ну да, об этом же пока уговорились молчать.

Но стоит в очереди Станислав Леопольдович. Боже, как много в жизни нашей иногда зависит от половинки-черного-да-французского-батона-за-двадцать-две-копейки! И вот они уже в авоське, а Станислав Леопольдович пересекает булочную, выходит на улицу.

- Магистр Себастьян, берегитесь! - слышит он.

Голубой ворон сидит на карнизе.

- Не может быть! - почти кричит Станислав Леопольдович. - Это же был единственный экземпляр!

А голубой ворон сидит на карнизе.

- Фредерико? - Вот и кольцо с монограммой: тот самый ворон!

- Эвридика, - твердо отвечает птица.

- Was fur Euridika? - по-немецки почему-то спрашивает Станислав Леопольдович.

- Dieselbe, - говорит ворон. И - через паузу: - Sehen Sie sich vor!

- Droht es mir eine Gefahr?

- Sehen Sie sich vor! Magister Sebastian, sehen Sie sich vor!.

Станислав Леопольдович протянул руки: ворон сам перепорхнул с карниза на его ладони. С авоськой и вороном в руках отправился он к телефону через дорогу, за выходом из метро.

- Кло, - сказал он. - Я не приду домой. Меня предупредили об опасности, нужно исчезнуть на время.

- Кто предупредил? Куда исчезнуть?

- Один… приятель. Из давних времен. А исчезнуть… исчезнуть еще не решил куда. Жди моего звонка или… или чего-нибудь. И знай: мы вместе. Но будь осторожна.

Эмма Ивановна не поняла ничего. Трубка уже гудела. Эмма Ивановна прижала ее к груди и упала на колени:

- Господи! Отвечающий за живых и за мертвых! Сохрани мне его!

Потом она положила трубку и сказала:

- Я вся мокрая.

Ее действительно словно только что вынули из воды. Эмма Ивановна села в кресло и просидела с полчаса. "Сейчас зазвонит телефон", - подумала она, и телефон зазвонил.

- Алло. - Не было ничего в ее голосе - вообще никакой интонации.

- Добрый вечер. Это Эмма Ивановна Франк? - молодой голос. Хороший голос. Правда, немножко напряженный.

- Да. Эмма Ивановна Франк.

- Меня зовут Петр. Петр Ставский.

- Здравствуйте.

- Вам… простите, Вам случайно не рассказывали обо мне?

(Рассказывали! Конечно рассказывали! Много рассказывали. Какое счастье, что Вы позвонили. Приезжайте ко мне, иначе я умру сейчас. Вы единственный человек, который нужен мне в данный момент. Но-будь-осторожна. Что он имел в виду?..)

- Кто мог мне рассказывать о Вас?

- Один… один мой хороший знакомый, его зовут Станислав Леопольдович. (Но-будь-осторожна).

- Я не знакома со Станиславом Леопольдовичем.

- Наверное, это неправда, Эмма Ивановна.

- А почему Вы себе позволяете… Петр Ставский…

- Потому что я видел по телевизору вас обоих. Вы пели тирольскую песню… Дол зеленый - йо-хо, дол зеленый, йо-хо! Вы держались за руки. Вы знакомы со Станиславом Леопольдовичем. Молчание. - Эмма Ивановна, прошу Вас, не вешайте трубку! Послушайте меня, Вы слушаете?

- Да.

- Станислав Леопольдович… он сейчас где? Вы, может быть, знаете?

- Почему я должна знать?

- У вас телефон 203-38-88… это Сивцев Вражек… вы, стало быть, соседи.

- Соседи?.. А как Вы вообще узнали мой телефон? Кто Вам дал его?

- Я через справочную! По телевизору назвали вашу фамилию - и я… это просто, на самом деле.

- Если знать адрес - просто.

- А я сказал - Сивцев Вражек. Не знаю почему.

Внезапно Эмма Ивановна устала - ужасно, дико… до умопомрачения. У нее не было выхода - оставалось только поверить хорошему этому голосу. И она поверила - от усталости.

- Приезжайте ко мне, Петр. Станислав Леопольдович живет… жил здесь. - Эмма Ивановна назвала адрес.

- Почему Вы так сказали - жил?

- Потому что я не знаю, что с ним… Приезжайте, у меня нет сил - по телефону. До свиданья.

Она села и заплакала. Петр приехал через полчаса. Было девять вечера.

- Почему Вы так сказали - жил? - спросил Петр с порога.

Эмма Ивановна рассказала ему о звонке с бульвара.

- Очень плохой звонок. - В вопросе Петра не было вопроса.

- Очень плохой звонок.

Они смотрели друг на друга. Смотрели долго, без интереса. Но увидели все. Она - обаятельного и сильно взволнованного юношу. Он - обаятельную и доведенную до отчаяния старушку.

- Вы красивая, - сказал он.

- Присядьте… куда хотите, - сказала она.

- Я присяду, спасибо. Нам трудно будет говорить?

- Только сначала. - Эмма Ивановна открыла дверь на балкон. - Очень душно. Вы… как живете?

- Спасибо. Я только что из Тбилиси. Несколько часов назад. Увидел дома передачу - и сразу позвонил. Но Вас долго не было дома.

- А что Вы делали в Тбилиси?

- Банк грабил.

- И что же - успешно?

- Вполне. Статья 206 прим. Штраф в размере двухсот рублей.

- Вы грабитель?

- Нет, филолог. А Вы та самая Прекрасная Дама?

- То есть?

- Ну… с которой Станислав Леопольдович жил… двести лет назад?

- Откуда вам это известно?

- Мне все известно. - Петр честно взглянул в фиалковые глаза.

- Ну и слава Богу, - вздохнула Эмма Ивановна.

- Я от Эвридики знаю, - уточнил Петр.

- А Эвридика это…

- Эвридика - моя невеста. Она тоже смотрела передачу. Она сразу позвонила мне после концерта. Кстати, Эвридика тоже знает эту песню… про дол зеленый, йо-хо. Правда, без слов - только мелодию. Эвридика не изучала немецкий. А мотив помнит с детства.

- М-да… - покачала головой Эмма Ивановна. - Я очень хотела бы поговорить с ней про дол зеленый… Со мной-то все понятно. Когда я была Клотильдой Мауэр…

- Простите? - переспросил Петр. И - привкус мяты: опять мята?

- Ну, раньше, давно, когда меня звали еще Клотильдой Мауэр… Почему Вы так смотрите?

Петр не понимал про Клотильду Мауэр. Он не понимал настолько сильно, что фиалковые глаза Эммы Ивановны сделались совсем темными и она спросила - довольно сухо:

- Что Вас конкретно удивляет?

- Нет-нет, - сказал Петр. - Продолжайте, пожалуйста.