Преданное сердце

Хотя остроты у Гатси были довольно затасканные, исполняла она их умело, и публика посмеивалась. Но когда Гатси произнесла шутку насчет оргазма, Сара Луиза и Джулия переглянулись и, будто вспомнив что-то, начали так бешено хохотать, что я за них даже испугался: а вдруг поперхнутся? Угомонились они в тот самый момент, когда Гатси, завершив свой номер, сказала: "Заявок сегодня было немало, но я все равно буду играть", и заиграла песенку, которая называлась "Как это романтично". Не успев переключиться с оргазмов на что-нибудь другое, Сара Луиза и Джулия снова переглянулись и опять залились смехом. Наконец успокоившись, они вытерли с глаз слезы, и Джулия облегченно вздохнула, а Сара Луиза сказала: "Ну все, с меня хватит".

"С тебя, может, и хватит, – подумал я, – а с меня нет". Все оставшееся представление и потом еще несколько дней меня донимал вопрос: в чему тут дело? Одно из трех: или Сара Луиза с Джулией крутят роман на стороне, или они крутят роман друг с другом, или они часто болтают между собой об аутоэротике. Но, возможно, они нарочно так себя вели – чтобы показать, что ничто человеческое им не чуждо? Нет, вряд ли: уж больно ладно у них получилось. Я подумал, что, наверно, стоит поговорить с Сарой Луизой или с Роббом или даже нанять частного детектива – ведь всякому мужчине на моем месте полагалось бы испытать муки ревности. А я на своем месте? Испытал ли их я? Вроде бы нет. Скорее, наоборот – мне, в общем-то, было совершенно все равно, чем занимается Сара Луиза. И тут мне пришла в голову мысль: если она занимается чем-то таким, то непонятно, почему бы и мне не заняться? Но чем? Начать ходить по публичным домам? Слишком рискованно. Завести роман с какой-нибудь старой пассией, с женой приятеля? Тоже рискованно. Тогда что же остается? Пока я размышлял над этим вопросом, сама судьба подсказала мне ответ.

В пятницу накануне Рождества у нас на работе был праздничный вечер; управляющего еще с утра прихватил грипп, и он уехал домой, оставив меня за старшего, и поскольку строго-настрого запретил назюзюкиваться, мне постоянно приходилось быть начеку. В полпятого начали выпивать, в половине седьмого принесли закуски. От спиртного все раскраснелись, но пьяных не было, – словом, казалось, что дела идут лучше некуда, но тут ко мне подошла Рут Эйкерс, работавшая у нас секретаршей.

– Вы уже видели Лору Гейл? – спросила она.

– Нет.

– Мне кажется, вам надо пойти и посмотреть, что с ней.

Лора Гейл сидела в кресле обмякнув, с закрытыми глазами и тяжело дышала.

– Бедняжка, – сказала Рут, – она так страдает. Не жизнь, а сплошной кошмар.

Лора Гейл была блондинкой, с живой внешностью, и знал я о ней только, что ее бросил муж и что она работает у нас кассиром шесть месяцев.

– Бывший муж никак не хочет оставить ее в покое, – сказала Рут. – Он – военный летчик, капитан. Завел себе в Калифорнии новую семью, но когда приезжает сюда навестить родителей, первым делом бежит к Лоре Гейл. Не знаю, что там между ними происходит, только он ее бьет.

Пару раз я действительно замечал, что Лора Гейл приходила на работу с синяками, но ни о чем ее не спрашивал – это меня не касалось. В свои тридцать с небольшим Лора была все еще так хороша собой, что я не совсем понимал, зачем ей нужны мужчины, которые ее бьют.

– По-моему, она в порядке, – сказал я. – Что, к ней муж недавно приезжал?

– Нет, тогда бы на ней живого места не было. Но он ей названивает из Калифорнии. Говорит, что ни жену, ни детей не любит, а продолжает любить только ее.

– Почему они разошлись?

– У нее никак не получалось забеременеть, а он хотел иметь детей. А когда та, другая, от него забеременела, он тут же на ней женился, а что детей не было – это, мол, Лора Гейл виновата. Родители у Лоры Гейл страшно религиозные – называют ее потаскухой и не хотят иметь ничего общего.

– Много она выпила?

– Даже слишком.

Я подошел к Лоре Гейл, которая сидела, положив голову на стол; глаза ее были по-прежнему закрыты.

– Послушайте, Лора Гейл, – обратился я к ней, – с вами все в порядке?

– Кто спрашивает?

– Хэмилтон Дэйвис.

– Лора Гейл в полном порядке. Понадобится помощь – она позвонит.

– Вам ничего не нужно?

– Нужно – новую жизнь.

– Ладно, я еще вернусь.

Я вернулся в полвосьмого и увидел, что около Лоры Гейл сидит Рут и прикладывает к ее лицу лед, завернутый в полотенце.

– Ну как, лучше себя чувствуете? – спросил я.

– Лучше себя чувствую.

– Вам что-нибудь нужно – кроме новой жизни.

– Мне кажется, вы только и мечтаете, чтобы я уехала домой.

– Да нет, я просто хотел помочь.

В полдевятого я снова пошел ее проведать. Лора Гейл была уже одна; она, похоже, успела поспать и теперь смотрела более осмысленно. На мой вопрос: "Как идут дела?", она ответила: "Ну, хватит! Что я вам, больная, что ли?" – и, сделав зигзаг по коридору, скрылась за дверью женской уборной. Я не сомневался, что там она снова вздремнет, но только вернулся к общей компании, как за окном послышался шум заводимого мотора. Рут воскликнула: "Боже мой, это же Лора Гейл!" Мы выбежали на улицу, но успели лишь увидеть, как машина Лоры Гейл сорвалась с места, пулей промчалась по Хиллзборо и скрылась за поворотом на Ричард Джоунз-роуд. Бросаться вдогонку не имело смысла: пока бы я достал ключи от машины, пока то да се, она была бы уже далеко.

Когда через полчаса все начали расходиться, я с ужасом представил себе, как завтра увижу в газетах заголовки: "Пьяная кассирша банка погибает в автомобильной катастрофе. Главный виновник – помощник управляющего". Потом, оставшись в одиночестве, я сел и стал думать, что со мной будет после того, как труп Лоры Гейл вытащат из разбитой машины. Что скажет Симс? Начать ли мне собирать вещички прямо сейчас или подождать до понедельника? Я решил подождать. Я поплелся на стоянку к своей машине и тут заметил, что ее загородил какой-то «форд». В «форде», положив голову на руль, сидела Лора Гейл.

Я постучал в боковое стекло; несколько секунд Лора Гейл не двигалась, потом, встряхнувшись, села прямо.

– Прошу прощения, – сказала она.

– За что?

– За все: за то, что напилась, за то, что так с вами разговаривала. Теперь вы меня, наверно, уволите.

– Это еще почему?

– Ну как – во-первых, наклюкалась, во-вторых, нагрубила.

– Это может случиться с кем угодно.

– Значит, не уволите?

– Если будете нормально работать, то нет. Она пьяно улыбнулась, потом спросила:

– Слушайте, вы мне не сделаете одолжение?

– А именно?

– Я сейчас не в состоянии вести машину.

– Вас подвезти?

– Да, если можно, а машину я заберу завтра.

Она пересела ко мне и объяснила, как доехать до ее дома – это было в районе аэропорта. Дорогой она большей частью дремала; когда мы приехали, пришлось помочь ей выйти; у дверей она стала шарить в сумочке в поисках ключа и, не удержавшись, повалилась мне на грудь. Я открыл дверь, уложил ее на диван в гостиной и уже собрался было уходить, как Лора Гейл вдруг спросила:

– Скажите, что вы за человек?

– То есть?

– Вы правда такой сухарь, как о вас говорят?

– Я и не знал, что обо мне такое говорят.

– Можно подумать, что я прокаженная.

– Не понял.

– Вы что, так и оставите меня лежать здесь?

– У вас есть какие-нибудь пожелания?

– Не хочу спать на этом диване. Хочу спать в постели.

Я помог ей добраться до соседней комнаты, где она моментально рухнула на кровать.

– Не хочу спать одетой, – сказала она. Юбка у нее задралась довольно высоко, и сквозь черные колготки просвечивались черные трусики.

– Что я должен сделать? – спросил я.

– Снимите с меня туфли. – Я снял. – Жакетку. – Я снял. – Юбку. – Так продолжалось до тех пор, пока она не была раздета догола. Называя очередной предмет туалета, Лора Гейл, казалось, засыпала, но всякий раз вовремя пробуждалась, чтобы сказать, что снимать с нее дальше.

– Может быть, вам принести халат? – спросил я. Вместо ответа Лора Гейл протянула ко мне руку; я наклонился, и она крепко обхватила меня и сказала: