Книга теней. Роман-бумеранг

- Вы же говорили, моя профессия - убивать! - Голос был ироничным.

- Да, я говорила, но не надо поминать старое… Поймите, Вы один могли бы спасти Петра!

- Эвридика, откуда такой пафос… И потом - с чего Вы взяли, что Петра следует спасать? С Петром, насколько мне известно, все в порядке. Я сделал ему королевский подарок.

- Да? Он не сказал…

- Просто не понял, что это мой подарок, - мы же с ним не общаемся. Решил - судьба, мол, и все такое…

- Тогда считайте, что я прошу Вас о чем-то для себя - не для него. Вы же, помнится, обещали исполнять мои капризы! - Тон Эвридики сделался игривым.

- Эвридика, я не расположен сейчас исполнять капризы, у меня голова болит… тройничный, понимаете ли, нерв.

- Вы сами согласились выслушать меня!

- Да, но искать кого бы то ни было в таком состоянии… увольте.

- Я чувствую… - Эвридика запнулась, - что Вы не хотите продолжать этого разговора. Может быть, я в чем-то виновата перед Вами?

- К чему реверансы, Эвридика! Мы же договорились: Вы мне ничем не обязаны. А если так, о какой вине идет речь? Мне, правда, прискорбно сознавать, что Вы звоните только тогда, когда вам что-нибудь нужно… - В трубке усмехнулись. - Наш последний разговор - коротенький, после больницы, помните? - вообще произвел на меня странное впечатление: Вы изволили приказать мне все отменить… я даже не успел ничего сказать в ответ, но я тем не менее далек от того, чтобы ставить Вам в вину такой… м-м… прагматизм.

- Извините меня… тогда мне просто неудобно было говорить, я звонила из дома. Папа мог услышать… мне не хотелось, - оправдывалась Эвридика.

- Но у Вас достаточно было времени потом, чтобы объяснить мне все это. Впрочем, я не в претензии. Не будьте и Вы в претензии: услуга за услугу! Я не хочу заниматься никакими розысками, идет? Давайте поговорим о чем-нибудь другом: я еще в прошлый раз собирался сказать Вам одну вещь… прекрасно, что Вы теперь не заикаетесь. Девушке с Вашими данными это, конечно, было ни к чему.

Абонент замолчал.

Молчала и Эвридика. Ее молчание, однако, благоприятного впечатления явно не производило, потому что довольно сурово было ей сказано:

- Наверное, мы можем попрощаться?

Эвридика опять не ответила. Потом заговорила - внезапно и немного раздраженно.

- Я согласна, что не слишком хорошо воспитана, что постоянно делаю какие-то промахи… но Вы-то, Вы-то ведь прекрасно воспитаны и всегда были так любезны со мной! Что же случилось - Вы ведь даже не выслушали как следует то, о чем я собиралась Вам сказать… и у меня возникают некоторые подозрения. Зная вас, я могу предположить, что и Станислав Леопольдович…

- Кто такой Станислав Леопольдович?

- А Вы спросите у меня еще, кто такой Петр, - за компанию! - с вызовом сказала Эвридика, но вызова абонент не принял. Она подождала некоторое время и продолжала наступление. - Вы, конечно, можете прекратить этот разговор… или продолжать говорить со мной как с дурой…

- Эвридика, выбирайте, пожалуйста, выражения!

- Да не в выражениях уже дело. Дело в другом: я начинаю подозревать, что Вы не всегда, мягко говоря, готовы отвечать за свои действия, что Вы… простите, я затрудняюсь выбрать нужное выражение, частенько увиливаете, когда Вам предлагают разговор начистоту. Но такое поведение для Вас - саморазрушительно… Вы не чувствуете, что рубите сук, на котором сидите?

- Все-таки Вы слишком умны. Эвридика, чтобы играть в наши игры, - вздохнули в трубке.

- Это уже давно не игры, дорогой мой человек. Слишком долго все продолжается и… слишком крутой замес. Так Вы не знаете, кто такой Станислав Леопольдович? Мне рассказать Вам? Я ведь могу рассказать!.. Боюсь только, Вам слушать будет - мучительно.

- Мне мучительно уже. - Акцент был сделан на слове "уже". - У меня сейчас голова лопнет. Считайте, что я отказался выполнить Вашу просьбу, поскольку она идет вразрез с моими представлениями о… о должном. Но могу дать вам один совет. Человек, который Вам нужен… не ищите его. Смиритесь с мыслью, что он выбыл… выбывает из игры - как раз в данный момент или, во всяком случае, очень скоро. Он сам поставил себя… так сказать, вне игры, нарушив некоторые неписаные правила. Самая логика обстоятельств против него - заметьте, не я, но логика обстоятельств. Она убьет его.

- Маньяк, - почти спокойно сказала Эвридика. - Я ненавижу Вас.

- Меня это не интересует, - ответил он ей.

- Напрасно, - возразила она и с сожалением констатировала: - Это непрофессиональный ответ.

- Ну знаете ли, кому-кому, голубушка моя…

- Вам осталось только напомнить мне, - рассмеялась Эвридика, - что Вы взяли меня с улицы.

- С улицы и взял! - крикнули на том конце провода.

- Так на улицу и пеняйте… если что, - посоветовала Эвридика. Совет прозвучал угрожающе.

- Что Вы имеете в виду? - удивился абонент.

- Мне это трудно предугадать. - От голоса Эвридики можно было замерзнуть. - Одно только обещаю: я сделаю все, что в моих силах, чтобы не дать Вашим планам осуществиться. Я не остановлюсь ни перед чем: скоро весь мир узнает, кто Вы такой!

- Весь мир? - переспросили в трубке, явно недоумевая. Но ответить было уже некому:

Эвридика, прекрасная гневная Эвридика, с алыми пятнами на щеках, бежало к Петру.

- Что с тобой? - вскочил тот ей навстречу.

- Сейчас, Петр, сейчас… - Эвридика схватила его за руку, и они быстро пошли по аллее, потом по Малой Бронной - причем Эвридика без остановки говорила, говорила, говорила… Петр шел молча, изредка на нее взглядывая - с ужасом.

Примерно через час их можно было видеть на Садово-Кудринской, прямо посередине улицы: они ловили такси. Машина забрала их, почти не снижая скорости, и притормозила только на Колхозной - напротив Склифософского. Шофер ждал с полчаса - и юная пара, вылетев из подземного перехода, снова прыгнула в машину, которая, развернувшись, понеслась к аэровокзалу: там остановились и стояли минут двадцать, дожидаясь выбежавшего куда-то Петра. Следующую остановку сделали на Черняховского, около дома Эвридики. Шофер не успел покурить даже - Эвридика с голубым вороном, а Петр со спортивной сумкой в руках появились в арке и снова сели в такси. Дверца машины хлопнула и через десять минут хлопнула опять - уже у дома Петра, где тот пробыл совсем недолго.