Трикстер, Гермес, Джокер

— Воображение, да? А что, способен был кто-нибудь вообразить такое развитие событий? Или воображаете, что я попрошу прощения?

Вольта расхохотался. Дэниел усилил было хватку, но затем тоже начал смеяться и ослабил объятия. Вольта воспользовался моментом, подался назад, одновременно подняв руки, выскользнул, заставив Дэниела потерять равновесие. Не успел Дэниел опомниться, Вольта достал из воздуха колоду карт и швырнул ему в лицо. Карты разлетелись, Дэниел инстинктивно поднял руки к лицу.

— Поединок Дхармы! — весело завопил Вольта. — Настоящая магия!

Он пощекотал Дэниела.

Дэниел прижал локти к бокам, стараясь перехватить руки Вольты и одновременно переходя в позицию, удобную для удара. Вольта уклонился и швырнул ему в лицо горсть серого песка. Дэниел пошатнулся и прижал руки к глазам. Вольта подошел сзади и крикнул ему в ухо:

— Ну как, это все воображение? А может, это все-таки по правде?

Дэниела сотрясали приступы кашля, и вопрос попал как раз в паузу между ними. Вольта подвел его к раковине и положил руку ему на плечо:

— Победа за тобой, Дэниел.

Вольта мягко нагнул голову Дэниела и включил холодную воду, чтобы тот мог промыть глаза.

— Очень благородно, — проворчал тот.

— Вовсе нет, — ответил Вольта мягко, но что-то в его тоне заставило Дэниела промолчать и молча умываться невоображаемой водой.

Вольта потрепал его по плечу.

— Не дуйся. Я преклоняюсь перед твоими способностями, но неуважения я не потерплю. У нас с тобой много дел. Вне всякого сомнения, ты превзошел мое умение исчезать, за неделю ты научился тому, что от меня потребовало многих лет. Я признаю, что у тебя несомненный талант. К тому же я чувствую ответственность за то, чему научил тебя, и я не взял бы на себя такой ответственности, если бы не надеялся на то, что ты отплатишь уважением и возможностью некоторого контроля.

Он наклонился к уху Дэниела:

— Я понимаю твой голод, Дэниел. Я чувствую, как тебе хочется потерять себя. Я испытывал то же самое. Концентрация, растворение — все это непринципиально. Но дематериализация — не выход. Я хочу сказать, выхода — настоящего, полного исчезновения — вообще нет. Это просто магическое явление.

Дэниел едва заметно кивнул.

— Вот и хорошо, — Вольта все еще держал Дэниела за плечо. — И не задавай мне больше вопросов, по крайней мере, сегодня. Учись молчать. Если похищение не удастся, это умение тебе понадобится.

После уевос ранчерос Вольта как обычно пересказал Дэниелу вечернюю радиосводку касательно Алмаза:

— Последние новости таковы: к сегодняшнему утру следует ждать новостей. Мы знаем, что Алмаз сейчас в Нью-Мексико, вероятнее всего — на испытательном полигоне в «Уайт-Сэндс», хотя это моя собственная догадка.

— Короче, без изменений, — перевел Дэниел.

— Если я верно читаю между строк, кто-то подобрался к нему достаточно близко. Скорей всего, Жан или Эллисон Дидс. Не думаю, что ты встречал Эллисона, но в своей области он не меньший профессионал, чем Жан. Терпение, Дэниел. Ты пробыл с нами достаточно долго, чтобы заметить, как высоко мы ценим проверенную информацию. У нас немного сотрудников, мало оружия, наше главное оружие — знание. Надеюсь, ты понимаешь: чем ближе источник, тем надежнее сведения. А если не понимаешь, придется понять — от этого может зависеть твоя жизнь.

— Говоря «без изменений», я не имел в виду «безуспешно», — сухо заметил Дэниел. Официальность тона мало вязалась с его мокрыми взлохмаченными волосами и красными глазами, делающими его похожим на горгулью-утопленницу после хорошей попойки.

Вольта кивнул, скрывая удовлетворение. Несмотря на вспыльчивость, Дэниел, кажется, понял, что их недавняя стычка была необходимой разрядкой.

— Наши люди сейчас находятся на одной из испытательных площадок. И мы знаем, где Алмаз, хотя и не точно: «Уайт-Сэндс» — довольно крупное сооружение. Но проблема с точным расположением и с системами безопасности обычно решается одним ударом, так что это не займет много времени.

— Так вы говорите, Уайт-Сэндс — испытательный полигон для бомб и подобных орудий, так?

— Верно.

— Думаете, они могут взорвать алмаз?

— Как знать? И от федерального правительства добра не жди, а уж данное ведомство — редчайшая в стране, а то и в мире, коллекция мерзавцев и идиотов. Понятия не имею, до чего они могут додуматься. Впрочем, вряд ли они его уничтожат.

— И вы продолжаете считать, что этот алмаз — тот самый, из вашего видения.

— Надеюсь, — Вольта был доволен тем, что вместо задавания вопросов Дэниел стал высказывать свои предположения.

— И он нужен вам для ваших собственных целей. Похоже, и вам не чужда жадность.

Вольта улыбнулся:

— Конечно. Но это жадность особого рода: я хочу видеть его, а не обладать им. Если ты считаешь, что обладать им не должен никто, и ты в том числе — думаю, это не вполне жадность.

— Вам бы баллотироваться в президенты, — заметил Дэниел.

— А я и так в некотором роде президент, а служение Звезде, вероятно, истощило мои амбиции — равно как и мои силы.

— Однако не повлияло на вашу мудрость и обаяние, — тонко польстил Дэниел, торжественно подняв вилку с куском уевос ранчерос в остром соусе.

— К тому же я умею готовить, — усмехнулся Вольта.

В этот момент раздались звуки губной гармоники, исполняющей первые ноты «Дивной Благодати». [21]

Дэниел медленно опустил вилку.

— Как вам это удалось?

— Мне — никак. Просто совпадение. Это сигнал о том, что через пятнадцать минут начнется трансляция ВС, т. е. с пометкой «Важно и Срочно». Я бы рекомендовал тебе отложить вилку и отправиться в амбар вместе со мной. Тебе ведь еще не доводилось видеть, как работает узел связи. К тому же полученные новости могут касаться и тебя.

Монотонный голос диктовал буквы и цифры комбинациями по три: А-Оу-семь — двойное Л-девять — Зет-один-четыре… Вольта записывал их. Дэниел заметил, что Вольта пишет сообщение и на кассету, во всяком случае, кнопка записи во время передачи была нажата. «Би-восемь-эн — Джи-Оу-девять — Ай-два-ноль». Цифры завораживали Дэниела.

Слушая бормотание, Дэниел оглядывал амбар, примерно половину которого занимал узел связи: телефоны, радиостанции персональной радиосвязи, коротковолновые приемники, магнитофоны, две цифровые радиостанции, шкафы с неизвестным содержимым и длинный рабочий стол. В углу громоздилась груда никель-кадмиевых аккумуляторов.

Передача закончилась, и Вольта передал короткий шифр в ответ. Когда он выключил приемник, запись также прекратилась.

— Вероятно, это какой-то секретный канал, — заметил Дэниел, избегая прямого вопроса.

— Нет, мы используем общие частоты, — ответил Вольта, — от 21.000 до 26.450 мегагерц в дневное время, от 7.000 до 7.300 ночью. ЦРУ отслеживает несанкционированные каналы специальными цифровыми сканерами. Если они улавливают «левый» сигнал, ничего не стоит определить, откуда он исходит.

— Но если это легальная частота, вас может услышать каждый.

— И на здоровье, — Вольта пожал плечами. — Они услышат только код, а код может принадлежать кому угодно: контрабандистам, шифровщикам-любителям, полувоенным группировкам. Мы пользуемся так называемым скользящим кодом: он переносится из одной комбинации в другую — а всего их девять — и интервал постоянно меняется. Определить его методом совпадения крайне сложно. Обычно одна комбинация из девяти используется в течение года и, насколько нам известно, мы ни разу не были раскрыты и не подвергли себя риску. К тому же в диапазоне более тысячи частот. То есть сначала надо было бы найти саму частоту, отслеживать ее в течение долгого времени и затем взломать шифр. И даже после этого невозможно было бы прочитать сообщение. Вот смотри.

На глазах у Дэниела Вольта расшифровал:

ОБ ет — С крист 30 баран. Свет. НЗ. Ж. Т. Зд. и Сч. ДАСВ. БР. Цел. Сесил.

— Вообще непонятно, но думаю, кое-что я уловил.