Ламентации

Чужие в доме

Джулия не писала Розе уже много лет, но это письмо далось ей легко — ведь писала она не по обязанности, ею руководила тревога за Говарда. Роза души не чаяла в зяте, и Джулия верила, что ее приезд может сотворить с Говардом чудо. С волнением ждала она ответа.

Джулия ошиблась, решив, что Роза ухватится за возможность приехать — хотя бы затем, чтобы увидеть Америку и разругать в пух и прах. А возраст — всего лишь предлог, ведь Розе только шестьдесят четыре. Джулия с горечью задумалась, как еще помочь Говарду, как положить конец его затворничеству.

В четверг Фрида Грекко привела с собой в клуб дочку Минну.

— Я уезжаю, — объяснила она. — Мне предложили работу в новом ресторане в Татумвилле, а Стиви ничего не знает. Минна едет со мной. Осталось найти, где пожить, пока я скоплю на квартиру.

— У нас в доме хватит места, — предложила Джулия.

— Ах, Джулия, — отозвалась Фрида, — спасибо за доброту, но как же Говард? Ведь нужно сначала у него спросить?

— Незачем, — ответила Джулия. — Я точно знаю, что он скажет.

— Гости? Какие еще гости?

Всего за пару часов Джулия вынесла игрушки, книги и одежду из кабинета наверху. Говард стоял за ее спиной возмущенный, сжав кулаки в карманах брюк защитного цвета.

— Зачем мне чужие в доме?

— Говард, я знаю Фриду много лет. Она моя подруга, и ей нужна помощь. Вдобавок она отлично готовит.

— Ты забыла о кухне, там не поместиться семерым! — упорствовал Говард.

— Милый, ты обязательно найдешь выход.

Недовольство на лице мужа сменилось интересом — вот что значит новое дело.

Под присмотром Говарда водопроводчик отремонтировал краны в ванной, а Джулия про себя благодарила Фриду. К приезду гостей купили новый холодильник и плиту. Уилл и близнецы оглядывали новенькую, без единого пятнышка технику с трепетом и подозрением: во-первых, родители поссорились всего-навсего из-за гостей, а во-вторых, как выяснилось, гости обладают большей властью, чем они, наследники рода Ламентов.

Ветреным субботним днем, когда приехали Фрида с дочерью, дорожку к дому Ламентов устилал ковер из красных кленовых листьев; мягкий осенний свет скрадывал и шелушащуюся краску, и покоробленную обшивку.

Уилл и близнецы с плохо скрываемой неприязнью смотрели на двух незнакомок, выбиравшихся из старенького «гремлина». Крохотная кудрявая женщина в железных очках, с орлиным носом, протянула дочери сумку. Стриженые волосы Минны прикрывала шерстяная шапочка, а огромные глаза на нежном лице придавали ей сходство с птенчиком. Почувствовав пристальные взгляды, она посмотрела на окно, но все трое мигом пригнулись, точно солдаты в окопе.

— Милости просим! — воскликнула Джулия, обнимая Фриду.

— Где Говард? — обеспокоенно спросила Фрида.

— Да бог его знает, — вздохнула Джулия. — За него не переживай.

Минна вытащила из машины чемодан, свалив на землю коробку с книгами. Джулия нагнулась и помогла их собрать.

— Минна читает запоем, — шепнула Фрида.

— Молодец! — одобрила Джулия. — Уилл, конечно, поможет занести книги…

Но Минна двинулась к дому одна, волоча за собой сумки.

Уилл и близнецы смотрели сверху на борозду в гравии, оставшуюся от Минниных книг.

— Разве это девчонка? Ни сисек, ни волос! — скривился Джулиус, узнавший много нового с тех пор, как припрятал под матрасом порножурнал.

Теперь у него скопилась обширная коллекция номеров «Плейбоя», «Пентхауза» и «Нэшнл джиографик», питавшая его фантазии. Страдая непредсказуемой эрекцией, Джулиус вечно горбился и держал руки в карманах, чтобы никто ничего не заметил. Во сне он соблазнял героинь всех телефильмов, от «Я мечтаю о Дженни» до «Я люблю Люси». Он мечтал о женщине с рекламы лосьона «Коппертон», об индианке на упаковке масла «Страна озер» и о девушке с коробки изюма, представлял голыми всех учительниц, даже миссис Фингер с толстым животом и желтыми пятнами на лице, которая через год собиралась на пенсию. Но одними фантазиями довольствоваться он не мог. По утрам он несся в душ и там мастурбировал — как говорили близнецы, «гонял шкурку» — и выходил довольный и злой.

— Уфф, окончен мой труд, — вздохнул Джулиус.

— Какой труд? — спросил Уилл.

— Дыра. Я проковырял в стене комнаты глазок в ванную. Там, где Норфолк, чуть ниже подставки для зубной пасты. Но похоже, зря старался — было б на что смотреть. — В последний раз глянув на жалкое существо, топавшее к двери, Джулиус вернулся в комнату, к своим журналам — вспомнить, как выглядят настоящие девушки.

Пряный аромат поджаренного чеснока и свежепорубленного базилика выманил близнецов из комнат. Никогда прежде в доме не пахло так вкусно. Фрида обжарила перцы, выпотрошила, а корочку покрошила в спагетти. Разложила ломтики соленой моцареллы, полив оливковым маслом и посыпав тонко нарезанным базиликом, поставила на стол буханку свежего итальянского хлеба.

Дети угрюмо молчали, а их матери перекидывались фразами, чтобы заполнить пустоту: одно дело — свести вместе две семьи, другое — добиться, чтобы столь несхожие люди сблизились. Минна устроилась в уголке, скрестив руки, покачивая ногой, в руках она держала «Ночь нежна». Уилл занял противоположный угол. Джулия допустила ошибку, заметив, что им «будет о чем поговорить»: теперь Уилл во что бы то ни стало решил доказать, что она не права. Близнецы уселись в середине, украдкой поглядывая на новых знакомых. Джулия храбро улыбалась в надежде, что Говард возьмет себя в руки и выйдет к гостям. Но он не показывался с тех пор, как приехали Грекко.

В отважной попытке сблизить детей Фрида сказала:

— Уилл, Минна всегда мечтала путешествовать, как и ты.

Минна сердито глянула на мать.

— Терпеть не могу путешествовать, — огрызнулся Уилл.

— Где же Говард? — вздохнула в отчаянии Джулия.

В ту же минуту открылась дверь и появился Говард — в широких брюках, рубашке и твидовом пиджаке, знакомом Уиллу лишь по старым фотографиям. Чисто выбритый, с гладко зачесанными назад рыжими с проседью волосами, Говард тепло улыбнулся Фриде:

— Добро пожаловать.

Все семейство Ламентов наблюдало за ним.

— Ты такой чистенький, папа, — заметил Джулиус.

— Да уж, — подхватил Маркус. — С чего бы?

Не обращая внимания на насмешки, Говард протянул руку Минне.

Удивление Джулии вскоре сменилось радостью, что ее план сработал. Гости вернули Говарда к жизни — ради них, хочешь не хочешь, надо взять себя в руки.

— Ты сегодня красавец, — шепнула Джулия на ухо Говарду, когда он сел с ней рядом.

— Не хотелось опять тебя позорить, — ответил Говард.

Джулия помрачнела, вспомнив рождественскую вечеринку в агентстве Роупера. Старательно изобразив на лице улыбку, она раздала тарелки. Но от Уилла не укрылось мамино недовольство.

— Мальчики, еще окорока! — уговаривала Фрида. — Мы из вас сделаем итальянцев! Говард, перец и базилик с моцареллы не соскребают! Все едят вместе!

— Не люблю ни перец, ни базилик, — покачал головой Говард.

— Ну попробуйте же! — упрашивала Фрида. — Моцарелла под соусом — это как устрицы: просто глотаете — и получается вкусно!

Отведав кусочек, Говард кивнул.