Послевкусие: Роман в пяти блюдах

— Не волнуйся, — говорит он. — Я обязательно приду.

Я возвращаюсь домой длинной дорогой, по Шейди к Форбс-авеню, останавливаюсь у газетного киоска, чтобы накупить разноцветных колпаков, воздушных шариков, бумажных лент и несколько прелестных, но дорогих свечек в виде домашних животных, которые, я знаю, непременно понравятся Хлое. Все это время я думаю о Ричарде. Не знаю, с кем он встречается, только этот человек явно ему не подходит. С другой стороны, что я могу сделать? Ричард взрослый и не любит обсуждать свои личные дела. Пару лет он встречался с симпатичным архитектором по имени Стив, которого привел на нашу с Джейком свадьбу, однако их роман был недолгим. С тех пор Ричард не посвящал меня в свои личные дела.

Я сворачиваю на Фэр-Оукс, улицу, где стоит наш дом. Она широкая, извилистая и очень красивая, типичная для Питсбурга улица, взлетающая с холма на холм, обсаженная деревьями. На дубах уже распускаются почки, эти прелестные желто-зеленые предвестники весны. Хотя я всю жизнь прожила в местности с выраженной сменой времен года, я каждый раз заново изумляюсь, когда весна начинает осторожно вытягивать свои нежные усики. Перед домом стоит серебристый «БМВ», и я сначала думаю, что к нам приехала Рут, но это не так. Я уже подхожу к дому, когда сзади хлопает дверца и чей-то голос окликает:

— Мира!

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Передо мной стоит Нил с плюшевым медвежонком в руках: кажется, это игрушка Хлои.

Нил сует медвежонка под мышку и забирает у меня сумку.

— Позвольте вам помочь, — говорит он.

— Что вы здесь делаете?

— Заехал к вам, чтобы вернуть вот это, — отвечает Нил, протягивая мне медвежонка. — Видимо, Эли сунул его в свой рюкзачок, пока мы с вами болтали. Наверное, Хлоя скучает без своей игрушки? Вы же знаете, как это бывает у детей.

— Я думаю, она даже не заметила, — говорю я, забирая медвежонка. — А как же Манифест малышей: «Если ты что-то потерял, а я это нашел, значит, это мое»? Может быть, следует отдать игрушку Эли? В конце концов, манифест есть манифест.

Нил молчит, словно серьезно обдумывает этот вопрос.

— Ну, как вы сами заметили, Хлоя официально еще не малыш, а ползунок, поэтому не обязана соблюдать манифест.

К этому времени мы уже подошли к крыльцу дома. Я бросаю взгляд на противоположную сторону улицу, где стоит дом Зильберманов. К счастью, во дворе никого нет.

— Эй, а как вы узнали, где я живу?

— Вы думаете, что шпионскую сеть еврейских мам невозможно взломать? Хотя, должен признаться, это было нелегко, а в вашем случае особенно. Все потому, что вы не еврейка, — говорит Нил.

— Верно. Я не еврейка.

— Вот поэтому информация оказалась в высшей степени засекречена. Пришлось приложить массу усилий.

Я невольно улыбаюсь.

— А где Эли? — спрашиваю я.

— С мамой. Я как раз еду за ним. Знаете, я тут подумал… раз уж я все равно оказался рядом…

Внезапно Нил замолкает, ставит сумку на ступеньку крыльца и поворачивается, чтобы уйти.

При упоминании о матери у меня в голове что-то щелкает.

— Постойте, я сейчас, — говорю я, вбегаю в дом и хватаю со стола еще одно приглашение. — Вот, — говорю я, протягивая ему конверт. — Я как раз хотела вас пригласить, ведь наши дети так подружились, но не знала вашего адреса. Поскольку я не еврейка, то не имею доступа к вашей сети.

— Спасибо, — говорит Нил и разворачивает приглашение.

— Гостей будет немного. В основном друзья семьи, моя подруга Рут и ее сын Карлос. Вы их видели в классе «Джимбори». Недавно Рут стала партнером вашей мамы по маджонгу. Разве она вам об этом не говорила? — с надеждой спрашиваю я.

Однако Нил, судя по всему, меня не слушает. Он внимательно смотрит на отпечаток крошечной ладошки Хлои и проводит по нему пальцем.

— Мы обязательно придем, — с улыбкой говорит Нил. — Значит, до воскресенья. — Он уже собирается уходить, как вдруг останавливается, видимо о чем-то вспомнив. — Кстати, в маджонге нет партнеров. Каждый играет за себя.

Глава 22

— Я думала, ты обрадуешься! — говорю я Рут в ответ на ее причитания.

— Но до воскресенья осталось два дня! У меня на голове не прическа, а черт знает что, и надеть нечего! Я ничего не успею, — стонет она в телефонную трубку.

— Ничего подобного. Ты уже готова. Слушай, ты же идешь на детский праздник, а не на свидание.

Рут вздыхает.

— Так где, ты говоришь, столкнулась с Нилом?

— На улице. Возле дома Роны Зильберман, — отвечаю я, и это не совсем ложь.

— Интересно, что он там делал, — говорит Рут.

Я молчу. Все было бы в порядке, если бы я с самого начала сказала, что сегодня Нил приходил в «Джимбори». Какая глупая оплошность, я сама не знаю, почему промолчала. У меня не было никаких причин таиться от Рут, а теперь время упущено, и говорить об этом как-то неудобно. Когда же я вспоминаю слова Нила по поводу маджонга, я чувствую, как у меня начинают гореть щеки.

— Почему бы тебе не сделать прическу в субботу? Я посижу с Карлосом.

Не могу поверить, что я сама вызвалась побыть нянькой у Карлоса.

— Правда? А разве у тебя не будет кучи дел?

Конечно, будет.

— Ну, не так уж много. Кроме того, папа и Фиона помогут мне украшать комнаты, так что все нормально. Только привези его пораньше, — говорю я.

— Ну… если ты уверена… тогда привезу, — отвечает она.

Затем Рут перезванивает и сообщает, что привезет Карлоса в воскресенье, за несколько часов до праздника, чтобы успеть сделать прическу и маникюр.

В воскресенье первым прибывает Ричард с огромной кукольной кухней, где полно самых разных кухонных принадлежностей и наборов пластиковых продуктов в натуральную величину; думаю, нам с отцом понадобится целый день, чтобы ее собрать. Ричард заводит непринужденную беседу с Фионой и даже не забывает спросить отца, как обстоят дела с последними фантами. Вообще Ричард настолько похож на себя прежнего, живого и веселого, что я то и дело посматриваю на него, сомневаясь, не привиделись ли мне те дрожащие руки, красные глаза и потухший взгляд. Не говоря уже о двух бокалах в кухонной раковине.

Тем не менее я даю себе слово, что сегодня обязательно улучу момент, чтобы поговорить с Ричардом наедине, поэтому, не теряя времени, прошу его помочь мне с фруктовым салатом. Но когда мы оказываемся вдвоем, я не знаю, с чего начать.

— Ричард… — говорю я.

— Ой, Мира, прости, забыл, — говорит он, вытирает руки полотенцем, скрывается в задней комнате и через минуту возвращается с маленькой бархатной коробочкой. — Вот настоящий подарок для Хлои. Я думаю, что имею право подарить ей ее первое украшение. — С этими словами Ричард достает из коробочки чудесный старинный детский браслет из серебра и протягивает мне.

На браслете гравировка: «С днем рождения», инициалы Хлои и дата.

— Ричард, какая прелесть. Спасибо, — говорю я и целую его в щеку. Затем кладу руку ему на плечо и вновь начинаю: — Ричард, я…

Нас прерывают. Раздается стук в дверь. Это Рут. Ее руки заняты огромной цветочной композицией, поэтому она стучит локтем.

— Прости, что стучу локтями, — говорит она, когда я открываю дверь. — У меня ногти еще не высохли. Вот, это тебе, — говорит она и протягивает мне цветы. — На детских праздниках почему-то никогда не дарят цветы родителям, а между прочим, это и их праздник. Это день, когда твоя жизнь изменилась навсегда. Поздравляю тебя с днем рождения Хлои, Мира, — говорит Рут, обнимая меня.

— Святая правда! Это я подтверждаю, как мужчина, не имеющий детей, — говорит Ричард, помогая Рут снять пальто.

После этого они знакомятся, и Ричард уводит Рут в гостиную, где начинает шумно восторгаться прекрасными каллами из ее букета и наливает ей бокал пунша.

Рут права. Сегодня и мой праздник. Год назад мы с Джейком были еще вместе. Он держал меня за руку, кормил с ложечки мороженым и растирал мне спину, когда у меня начались схватки. В то время мне и в голову не могло прийти, что всего через год Джейка не будет даже в списке гостей. На кухню входит Рут. Отряхивая блузку, она спрашивает: