Не теряя времени. Книжник

— Надеюсь, — сказала Фонтанна, вышагивая рядом с Беном, — сейчас мы не сразу придем.

Они шли прямо-прямо-прямо, сворачивали — но ни разу не повернули вспять — и снова прямо, сворачивали и опять… пока не очутились перед садом без ограды. На вид весьма запущенным, и эта видимость была нелживой. А в глубине раскинулся одноэтажный деревянный дом, похожий на большой барак, накрытый крышей лишь наполовину.

К дому вела заросшая травой дорожка.

— Это здесь? — спросила Фонтанна.

— Здесь, — ответил Бен.

— Наверное, есть кое-что, чего твой друг не знает, например, где у него лежат садовые инструменты.

— Садом занималась его жена, — объяснил Бен. — У нее был особый дар. Она разговаривала с растениями, спала рядом с молодыми всходами, опрыскивала их водой изо рта. Сад был великолепный. Круглый год цвели самые разные цветы. Но однажды она куда-то уехала, а он поклялся, что не прикоснется к саду до ее возвращения.

— Видимо, она так и не вернулась.

— Да, он давно уж потерял надежду, но не нарушать же клятву.

Они дошли до дома и постучали в дверь.

Никого.

— Черт! — сказал Бен.

— Что ж, подождем, — сказала Фонтанна и села в траву около порога.

Бен сел рядом. Отсюда сад смотрелся гораздо лучше и приветливее. Былая краса еще не стерлась. Как ни сердится сад на сбежавшую хозяйку, но устранить следы ее прикосновений он не мог. То были джунгли в человеческий рост, одичавшие от горя, но полное жизни буйство свободно разросшейся зелени заставляло забыть о печальной причине этого запустения.

Посреди заброшенного огорода одиноко возвышался стол для пинг-понга.

Бен заметил, что Фонтанна с любопытством смотрит на почтовый ящик, прибитый к столбику неподалеку от крыльца. У него сняли дно и поставили снизу большую урну, куда неминуемо отправлялась вся корреспонденция.

— Должно быть, этот человек совсем отчаялся, раз дошел до такого, — сказала Фонтанна, не замедлив прибавить: — Но придумано неплохо!

— Он бросил читать, — сказал Бен.

— Что читать?

— Да все. Не желает больше видеть ни строчки.

— С чего это?

— Не знаю. Всю жизнь сидел в библиотеках, все читал да читал, а потом вдруг ему надоело. Первое время он еще читал газеты, или хотя бы листал… теперь же его воротит от одного только вида почтовой открытки… правда, это не страшно — открытки никогда ему и не приходят.

— Откуда же он знает — ведь вся почта попадает в урну?

— А почтальон он сам.

Как Бен ни на минуту не усомнился в том, что Фонтанна физически притягивает к себе редиски, так и она безоговорочно поверила, что его друг работает почтальоном.

То ли по той причине, что Бен с Фонтанной испытали потрясение при встрече, то ли вовсе без всякой причины они были предельно искренни друг с другом, и хоть оба любили чуток прихвастнуть, тут не давали себе воли.

— Хорошая профессия, — сказала Фонтанна.

— Кошмарная! — возразил Бен. — Сплошные приключения — на полдюжины романов хватит!

Они помолчали, пытаясь представить себе, какая прекрасная книга могла бы получиться из приключений почтальона.

— Увы!

— Писать он тоже бросил?

— Попробовал писать. Но если не читать того, что пишешь… — Бен с тоской подумал о собственном дневнике.

— Да, это нелегко, — договорила за него Фонтанна и вспомнила, как составляла списки покупок и вечно что-нибудь да забывала.

— Твой друг случайно не высокий? — спросила Фонтанна.

— Очень высокий.

— Похожий на ковбоя?

— Точно.

Бен и Фонтанна сидели в чаще жарких джунглей, в послеполуденной тиши, и понемножечку их разморило.

Они разлеглись. Сперва на животе и опершись на локти — курили сигареты и соревновались, кто закинет окурок в урну (турнир закончился вничью).

Потом перевернулись на спину и закрыли глаза. Бен не сопротивлялся дреме и скоро провалился в сон.

Фонтанна же, дождавшись, пока он заснет покрепче, открыла глаза, встала, скинула платье и стала на него смотреть таким же взглядом, как на детской площадке.

Потом опять легла, нагая, рядом с Беном, еще немного посмотрела на него с улыбкой и заснула тоже.

Бену приснился запутанный сон, где только под конец все прояснилось.

Фонтанне снилось, что она обнимается с Беном в песочнице, наполненной грейпфрутами.

На землю между ними села птичка, чирикнула и улетела прочь.

Бен и Фонтанна крепко спали и не услышали, как по улице к дому подходит очень высокий человек и поет:

Он пел во все горло, мило фальшивя и размахивая почти пустой сумкой. Судя по форменной фуражке и тесноватому кителю, он и правда был почтальоном. И песенку пел почтальонскую.

Едва зайдя в сад без ограды, почтальон резко замолчал — увидел спящих на траве девушку с парнем.

Замолчал не от страха — он сразу узнал в спящем своего друга, — а потому что тревожить сон друзей было не в его правилах.

Он пошел на цыпочках по заглохшей дорожке, остановился у почтового ящика и засунул руку в свою почтальонскую сумку. Роясь в ней, он бросил взгляд на босоножки девушки, на ее волосы, лицо, а там, расхрабрившись, и на все остальное.

— Куколка, — прошептал он и бросил в ящик все, что оставалось в сумке. Корреспонденция упала в урну — работа на сегодня была закончена.

Пинг-понг, пинг-понг, пинг-понг…

Под этот пинг и понг Фонтанна проснулась, подняла голову и увидела, что Бен и его друг на другом конце сада увлеченно играют в настольный теннис.

При этом один скакал и метался во все стороны, а другой только вытягивал руку и отбивал шарик, однако Фонтанна, прикинув, решила, что силы игроков примерно равны. Отвлекать их она не стала, тихо надела платье и, закинув руки за голову, снова улеглась и стала наблюдать за ходом матча.

Время шло, а игра и не думала кончаться, как будто друзья решили резаться в пинг-понг всю оставшуюся жизнь. Наконец, они отложили ракетки — Бен проиграл со счетом 31:33.

— Когда-нибудь я все же обыграю тебя, Ковбой, — сказал Бен.

— Ну конечно, — отозвался тот, кого он назвал Ковбоем. — А пока пожмем друг другу руки.

— Классная игра! — раздался голос сзади.

Не разнимая рук, приятели оглянулись. Фонтанна с улыбкой вставала с травы.

— Спасибо, куколка! — ответил ей Ковбой.

— Это Фонтанна, — поправил его Бен.

— Привет, Фонтанна! — сказал Ковбой.

— А это Ковбой, — представил Бен.

— Привет, Ковбой! — сказала Фонтанна.

Друзья направились к Фонтанне, а она пошла навстречу им.

Подойдя вплотную, она пошарила глазами — лицо Ковбоя обнаружилось не сразу.

— Какой ты высокий! — сказала она.

— В моем деле это очень полезно, — загадочно ответил он.

То есть ни вид, ни тон, с какими отвечал Ковбой, загадочными не были, но смысл ответа был загадкой для Фонтанны. Она представила себе почтовые ящики, висящие на трехметровой высоте, которые, если б не Ковбой, безнадежно пустовали бы. Наверное, подумала она, их владельцы почитают Ковбоя как святого.

— Ты правда знаешь всё?

— Это Бен вам сказал?

— Нет, Римский Папа объявил по радио.

В ответ — ледяное молчание.

Бен уставился на Ковбоя, Ковбой — на Фонтанну, Фонтанна — себе под ноги.

Она прикусила язык — и что это на нее вдруг нашло? Такой хороший малый, а ей вдруг вздумалось отпустить ему колкость — не в ее это духе! И тут ей вспомнился родной братец — тот не мог удержаться, чтобы не съязвить, когда ему задавали вопрос, ответ на который сам собой разумелся. Фонтанна ненавидела и брата, и мать с отцом, и прочую родню, поэтому ей было неприятно ощущать себя хоть в чем-нибудь на них похожей.