Четвертая экспедиция (сборник)

– Ирма, Ирмочка, проскочило! Мы спасены! Держись, милая! – закричал Сергей. – Ребята сейчас нас найдут.

И кажется впервые за последние несколько лет Сергей вновь почувствовал себя человеком. Жизнь возвращается! Он почему-то был уверен, что теперь все наладится.

Дальше Сергей все воспринимал будто во сне и в каком-то фильме. Приободренный надеждой на скорую помощь, он продолжал попытки передвигаться дальше вниз, но это удавалось с большим трудом и в очень медленном темпе. Действительно, очень скоро появились ребята да еще с фонарями (где фонари-то взяли?). Потом силы как-то разом оставили его, и Сергея буквально под руки довели до машины.

* * *

Слава богу, с Ирмой успели вовремя, но чтобы привести ее в порядок после сильного переохлаждения и серьезного перелома потребуется не один месяц. Сергею тоже пришлось подчиниться ребятам и врачам, и оставшиеся несколько дней майских праздников и короткого отпуска провести в больнице в Апатитах, принимая изрядное количество уколов. Иначе ему грозила пневмония, которую, к счастью, удалось пресечь в самом начале. Врачи настаивали на продолжении лечения, но он клятвенно пообещал немедленно явиться в свою поликлинику по прибытии в Москву. Взяв с него расписку, Сергея отпустили под свою ответственность.

За день до отъезда к нему в палату заглянул Георгий вместе с мужчиной небольшого роста в массивных очках.

– Привет спасателю, – бодро произнес Георгий.

– Здравствуй, Жора! Вот видишь, называется приехал покататься на недельку.

– Не дрейфь, покатаемся еще и не раз. Знакомься, вот, Владимир Николаевич – начальник лаборатории региональной геофизики в нашем институте – пришел с тобой познакомиться и пообщаться.

Дальше, уже обращаясь к своему спутнику, Георгий представил и Сергея:

– Владимир Николаевич, а это Сергей из Москвы, о котором я Вам говорил, хороший аппаратурщик, прекрасный человек и надежный товарищ. В былые времена немало его идей реализовывалось во многих геофизических приборах.

Они поздоровались, пожав друг другу руки.

– В общем, у нас к тебе предложение есть, – продолжал Георгий, – думаю, что обоюдовыгодное. Ты давеча жаловался на кислую московскую жизнь, но не решался изменить ее. Мы тебе предлагаем промежуточный вариант. Считаем, что ты испытание выдержал и можешь рассматривать это как счастливую карту. Не вздумай отказываться.

Дальше продолжил Владимир Николаевич.

– Сергей, предлагаем тебе побыть начальником сейсмического отряда в течение трех месяцев: с середины июня до середины сентября.

– Но я же работаю, и такого отпуска у меня не накопилось.

–Я слыхал, что в вашем НИИ дела с заказами обстоят не очень. Думаю, начальство отпустит тебя за свой счет. А у нас впервые за столько лет возобновляются полевые работы. Интересные эксперименты по глубинному сейсмическому зондированию земной коры и верхней мантии. Кстати, вместе с нами участвуют четыре организации из Москвы и Питера.

– Но я в этом ничего не понимаю.

– А тебе и не надо. Твоя главная задача, чтобы регистрирующая аппаратура на отдаленных точках была в порядке и записывала все взрывы как на профиле, так и в промышленных карьерах на Кольском и в Карелии. А в аппаратуре ты «дока». Это нам известно.

– А сколько у меня народу в отряде будет?

–Да человек пять вместе с тобой: два техника да двух студентов-практикантов тебе дадим. Будете в Кольской тундре на точках сидеть да ленты магнитные со станций собирать. А вон Георгий со своим отрядом будет регистрировать отметки момента взрывов в промышленных карьерах. И пару раз в месяц облетать вас на вертолете и забирать магнитные записи.

– А с зарплатой как?

– Вместе с полевыми и районным коэффициентом уж точно намного больше, чем ты сейчас получаешь в своем НИИ.

– У меня есть время подумать?

– Давай на той неделе дашь ответ. Сразу по приезду в Москву поговоришь с начальством и позвонишь. Нам нужна определенность как можно скорее, чтобы мы больше не искали человека.

Сергей внутренне уже согласился. Видимо, это судьба дает ему шанс выйти из хандры и вернуться к нормальной жизни. Осталось уладить формальности в Москве.

На вокзал его пришли проводить все ребята-горнолыжники, с которыми оказались в тот день на склоне. Да еще муж Ирмы Валерий, срочно прилетевший к жене из норвежской командировки после случившегося.

Обнялись на прощание, и Георгий сказал:

– Ну что, старина, до встречи в июне в нашей тундре?

– Да в такой компании хоть на краю света.

– Ну вот и славненько.

Несмотря на то, что в связи со всеми этими событиями покататься вдоволь на склонах Хибин не удалось, Сергей возвращался в хорошем настроении. Ожидание лучших перемен зачастую намного приятнее, чем сами эти перемены, как бы хороши они ни были.

* * *

На удивление, начальник отдела Первухин, немного поворчав, завизировал Сергею заявление на трехмесячный отпуск без содержания с 15 июня.

– Ладно, зашибай трудовую копейку, но за оставшийся месяц потрудись в ударном темпе и обобщи мне все старые отчеты по Северо-Западу. Можно было бы и не торопиться, они нам нужны к сентябрю. Но коли ты уедешь, мне летом больше некого поставить на эту работу. Все летом хотят в отпуск, особенно наши дачники.

– Я постараюсь, – ответил Сергей.

– Вот-вот, постарайся.

Сергей был согласен на все, в том числе и на сверхурочные работы по вечерам и выходным, чтобы успеть выполнить обещанную Первухину работу. Тем более тот намекнул, что по окончании года за нее будет какая-то премия, если повезет и заказчик расплатится вовремя и в полном объеме.

Сергею казалось, что он вошел в полосу везения и теперь, может, и с Ниной отношения наладятся еще до отъезда. Правда после его Хибинского вояжа Нина, похоже, замкнулась совсем и перестала с ним общаться без необходимости. Все больше сосредоточенно молчала, иногда всхлипывая украдкой. Сергей не мог себе объяснить, чго собственно, произошло, но лезть с расспросами не решался. Предыдущий довольно долгий период отчуждения давал о себе знать, и преодолеть его было не так-то просто. Однако возникшее ощущение своей востребованности и ожидание неплохих заработков после длительного периода безденежья придавало дополнительную порцию надежды и оптимизма. Во всяком случае, период «хандры» ушел окончательно.

Окрыленный согласием Первухина, Сергей вернулся в этот вечер домой в прекрасном расположении духа. Радостный, подскочил на кухне к Нине, резавшей что-то на разделочной доске, приобнял ее сзади за шею, скрестив руки на ее груди, чмокнул в щеку и проговорил:

– Нинуля, мне настоящую работу предложили на Кольском на все лето, и Первухин меня отпустил.

– Езжай куда хочешь, нам это все равно, – холодно ответила она, отстранившись от его объятий.

Сергея словно холодным душем окатило.

– Да я и деньжат подзаработаю, – пытался он по инерции поддержать оптимистический тон и привести весомый аргумент.

– Мы уже привыкли без твоих деньжат обходиться и теперь обойдемся. Ты разве забыл, что дочь школу заканчивает и в институт поступает? Лучше б математикой да физикой с ней позанимался. Больше проку было бы.

– Да, но вроде бы репетиторам платили, да и договорились же, что она в твой строительный пойдет, а ты там проконтролируешь, чтобы не завалили.

–Я то делаю, что могу, и репетиторов оплачиваю, уродуясь без продыха столько лет на двух работах. От тебя-то нам какой толк?

Сергей осекся и замолчал. Последние слова жены задели за самое больное. Нина все эти трудные годы щадила его и ни разу не попрекнула рублем, хотя он даже на себя не зарабатывал, а не то, что на семью. А он, конечно, скотина: все «хандрил», себя жалел да с Мариной шашни крутил, избегая интимной близости с женой, оправдывая себя возникшим комплексом. А бедная Нина жизни не видела, только сплошная работа, да домашнее хозяйство. Что же все-таки произошло кроме того, что уже было последние пару лет? Или просто уже нервы у нее не выдержали? Сергей терялся в догадках, но от этого лучше не становилось.