Оранжерейный цветок и девять растений страсти

— Я хочу пойти прямо сейчас.

— Скажи больше.

— Я хочу пойти и увидеть Эксли. Я хочу его. Хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, как ты.

— Теперь одевайся и иди так быстро, как только можешь.

Я уже была в дверях, когда Лурдес Пинто окликнула меня:

— Если не достанешь ландыш, сюда не возвращайся. Никогда не попадайся мне на глаза, или я тебя убью собственными руками.

Ландыш майский

(convallaria majalis)

Известно, что ландыш облегчает и улучшает состояние при слабом, усталом и воспаленном сердце, в то же время усиливая сердечную деятельность.

В качестве сердечного препарата иногда более предпочтителен, чем дигиталис из наперстянки, потому что менее токсичен и не накапливается в крови. Из всех растительных запахов у ландыша один из самых сексуальных, и он широко используется в парфюмерии. Неудивительно, что он заставляет сердце биться сильнее.

Я приблизилась к лачуге Эксли с максимальной осторожностью, так как Армандо с Лурдес предупредили меня, что он знаток магии растений. Его нельзя недооценивать. Армандо с Лурдес сказали, что я узнаю ландыш по его запаху, что он пахнет, как сексуально озабоченная женщина. Эксли, вероятнее всего, сидит где-нибудь поблизости. Я не была уверена, что узнаю запах возбужденной женщины, но они меня убедили, что этот запах не сравним ни с чем в мире, и я моментально его узнаю.

Держа хижину в поле зрения, я решила сделать смелый шаг. Я подошла прямо к входной двери и совсем уж было собралась постучать, но остановилась. Несмотря на то что было жарко и светило солнце, от лачуги исходил влажный отвратительный запах дрожжей и плесени.

Деревянная дверь, когда-то покрашенная в бледно-голубой цвет, теперь облупилась и, казалось, прогнила и поросла густой, пушистой, с черными пятнами плесенью. Дерево выглядело таким мягким, как будто, если постучать костяшками пальцев, доски провалятся внутрь или просто обратятся в труху.

Я подкралась к окну, заглянула внутрь и отпрянула, увидев Эксли. На старом деревянном колониальном стуле с прямой спинкой он сидел посредине комнаты, где не горел свет и куда не проникали солнечные лучи. Ландыш стоял рядом на столе. Он, словно зная, что я приду, сторожил растение.

Я глубоко вздохнула и прильнула к оконному стеклу. Эксли выглядел заметно изменившимся по сравнению с тем последним разом, когда я видела его. Волосы отросли и поредели и по цвету были ближе к белому, чем к серебристо-пепельному, который я помнила. Не придумала ли я это серебристое сияние в своем воображении? Хуже всего было то, что он сидел, уставившись в никуда и оскалив зубы в странной гримасе, — нечто среднее между улыбкой и ухмылкой.

Я оперлась о стену дома. Мне отвратительно было даже представить, что я могла желать это существо, сидящее в заплесневелой лачуге.

— Лила, я так рад, что ты вернулась, чтобы увидеть меня.

Голос Эксли прозвучал для меня как удар хлыста. Я выпрямилась и отбросила волосы со лба назад.

— Я как раз собиралась постучать.

— Но ты стоишь у окна?

— Не была уверена, что ты захочешь видеть кого-нибудь.

— Ты ведь знаешь, что тебе я всегда рад, где бы ни был. Но из чистого любопытства, откуда ты узнала, где я?

— Друг рассказал.

— Ты имеешь в виду, черный друг. — Он намекал на пантеру-ягуара

— Очень хорошо. Я здесь, потому что мы не закончили разговор на рынке.

— Кассирша ведь прелестная женщина, ты согласна?

— Ты исчез. Как тебе удалось выбраться из подвала?

— Армандо, должно быть, рассказал тебе, как я это сделал. Я даже оставил улику. Вполне по-джентльменски.

— Цикорий?

— Cichorium intybus, если быть точным. Растение невидимок.

— Ты нашел то, за чем приехал сюда? Те два растения, которые погибли?

— Я так давно один, Лила. Мне нужна компания. Входи и выпей чаю. Мы можем поболтать и кое-что обсудить.

Я подошла к двери. Ему не надо видеть, что я колеблюсь.

— С удовольствием.

— Извини, здесь не очень удобно. Не было времени убраться по-настоящему. — Он взял чайник с водой и поставил на горелку.

Хижина была похожа на помойку, но я постаралась не думать об этом.

— Замечательно. — Я внимательно оглядела каждый сантиметр комнаты. Мои глаза наткнулись на клетку с шумными грызунами в углу.

— Они нужны мне, чтобы оттачивать свое умение выслеживать, — произнес он из дальнего угла хижины. — Конечно, не очень классно. Не самый удачный способ привлечь даму.

На грязном полу, прямо под столом с ландышем, я заметила уродливый корень мандрагоры. Все увиденное напомнило мне о Диего. Образ его, больного, полумертвого, не позволил мне рвануться к двери. Ландыш был высокий, здоровый, и было очевидно, что за ним хорошо ухаживали. Я также уловила слабый запах конопли, а на чрезвычайно грязном подоконнике увидела пурпурную глоксинию. Эксли, по-видимому, сильно продвинулся в своем поиске девяти растений.

Он вернулся с чаем и передал чашку мне. Ногти на его левой руке были длинные и грязные, а на правой — короткие и чистые. Край чашки был скользким и грязным. Я поднесла ее к губам и сделала вид, что отпила, хотя даже не притронулась к ней.

Он сел на тот же стул с прямой спинкой.

— Я сожалею, Лила, насчет прачечной. Я хотел сказать тебе это, но как-то сразу не получилось, когда увидел тебя на рынке. Да, я использовал тебя, чтобы добраться до растений, и за это извиняюсь. Это то, зачем ты пришла?

Я совсем не ожидала, что он будет извиняться.

— Даже после отвратительной истории с прачечной я всегда знал, что ты вернешься. Я знал, что, если я прожду достаточно долго, если у меня хватит терпения, ты вернешься ко мне. Я на это очень рассчитывал.

— Что заставило тебя думать, что я вернусь?

— Когда дело доходит до девяти растений, может случиться все что угодно. Любые поступки в стремлении их достать в конечном счете простительны. Когда мы встретились впервые, ты этого не знала. Но теперь я уверен, что ты поняла и простила меня. Кроме того, нам было так хорошо вместе. — Он щелкнул длинным ногтем по чашке. — У нас взаимное притяжение.

Краем глаза я увидела на полу, в углу хижины, змею и немедленно подобрала ноги.

— Друг?

— Вроде того. Люблю думать о нем, как и о твоей черной пантере. Он в некотором роде мой тотем. Он здесь с того самого дня, как я первый раз сюда попал. Это скорее его хижина, чем моя.

— Гремучая змея?

— Точно. Одна из самых ядовитых змей на земле. Ты ее помнишь? Она была с маленьким мальчиком-шаманом в джунглях. С тем, который украл твою машину, когда ты ехала ко мне. Когда приехала за мной в Мексику.

Я хотела было закричать, что я совсем не за ним поехала, но промолчала.

— Это та самая змея? — Я показала на пол.

— Ну да. Так я нашел тебя. Так я всегда смогу тебя найти. Ты ведь меня не видела? А я думал, что показался тебе.

— Да. — Я вспомнила, как тогда на дороге с маленьким колдуном у меня в мозгу вроде мелькнул образ Эксли — Я тебя видела.

— А знаешь, я ведь тебя спас. Она легко могла тебя убить. У нее во рту два полых клыка наподобие подкожных иголок. Она с необыкновенной точностью впрыскивает яд прямо в вены своей жертвы. А когда жертва умирает, заглатывает ее целиком. Она всегда очень аккуратная и чистая. Ни беспорядка. Ни крови. Ни кусков плоти. Насилие без всяких признаков насилия. Смерть без признаков смерти. Мне это нравится.

Эксли поднялся и открыл клетку с пищащими грызунами. Схватил жирную белку за хвост, раскрутил и швырнул змее. Белка ударилась о стену хижины и упала на пол. С быстротой молнии змея вонзила клыки в тельце. Сантиметр за сантиметром она заглатывала толстое меховое тельце, пока вся белка не исчезла внутри. Меня затошнило, пот стекал по спине.

— Не смотри с таким омерзением. Когда она не охотится, она даже забавная. Ты ведь видела, как она танцевала для маленького колдуна. Хочешь еще раз посмотреть?