-->

Земля под ее ногами

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Земля под ее ногами, Рушди Ахмед Салман-- . Жанр: Современная проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bazaknig.info.
Земля под ее ногами
Название: Земля под ее ногами
Дата добавления: 15 январь 2020
Количество просмотров: 219
Читать онлайн

Земля под ее ногами читать книгу онлайн

Земля под ее ногами - читать бесплатно онлайн , автор Рушди Ахмед Салман

В этом произведении известнейшего романиста нашего времени С. Рушди нашли яркое воплощение его художественное мастерство и масштабность как писателя. Это история любви, история рок-музыки и раздумья над судьбами людей и самой нашей планеты в современном глобализующемся мире.

Аннотации с суперобложки:

* * *

Произведения Салмана Рушди, родившегося в Индии (в 1947 г.) и живущего ныне в Великобритании, давно и прочно вошли в анналы мировой литературы. Уже второй его роман, «Дети полуночи» (1981), был удостоен Букеровской премии — наиболее престижной награды в области англоязычной литературы, а также премии «Букер из Букеров» как лучший роман из получивших эту награду за двадцать пять лет. Салман Рушди является обладателем французского Ордена литературы в искусстве. В 2007 году королевой Великобритании ему был пожалован рыцарский титул, а в 2008 году Рушди получил почетную премию «Лучший Букер», учрежденную в честь 40-летнего юбилея Букеровской премии.

* * *

Алхимия музыки — такая же тайна, как математика, вино или любовь. Возможно, мы научились ей у птиц, а может, и нет. Может, мы просто существа, вечно ищущие высшего восторга. Его и так незаслуженно мало в нашей жизни, которая, согласитесь, до боли несовершенна.

Музыка превращает ее во что-то иное. Она открывает нам мир, достойный наших устремлений, показывает нам, какими мы могли бы стать, если бы нас в него допустили.

С. Рушди

* * *

Это книга-миф, книга-вселенная. Это роман о любви-чуде, любви-безумии. Орфей с гитарой пытается вернуть к жизни свою Эвридику, которую поглотила земля — в наказание ли? во спасение? Это роман о музыке, о рок-н-ролле и его триумфе. Сильная, увлекательная, многослойная книга о жизни-смерти, реальности и вымысле, о том, насколько тесно переплетено все в этом мире и насколько хрупок он, этот мир, — ведь терпение земли не бесконечно.

Земля под нашими ногами. Туннели труб и проводов, ушедшие под землю кладбища, слои неопределенности прошлого. Зияния в земной коре, в которые уходит наша история и пропадает, переходя в иное состояние. Подземные миры, о которых мы не смеем задумываться. Среди вечных — добро-зло, смысл-бессмысленность и прочее — человеческих проблем существует и такая, как глубокий конфликт между идеей Дома и идеей Чужбины, мечтой о корнях и миражом пути. Вы можете унестись, соскочив со своей беговой дорожки, оставив позади семью, клан, нацию и расу, миновав неуязвимыми минные поля табу, пока не окажетесь перед последним пределом, самой запретной из дверей. Вы пересекаете последнюю границу, и тогда — тогда может оказаться, что вы зашли слишком далеко, и вас уничтожают.

С. Рушди

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

1 ... 39 40 41 42 43 44 45 46 47 ... 166 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

Две мечты погубили мою семью: «небоскребы» моей матери Амир — гигантские восклицательные знаки из бетона и стали, навсегда уничтожившие более спокойный синтаксис прежнего Бомбея, и кинотеатр — плод фантазии моего отца. Вина Апсара на свою беду пустила у нас корни, возомнив моих родителей архитекторами счастливого домашнего очага, как раз тогда, когда наш маленький клан начал распадаться. «Рай, — как-то сказала она мне, — ты счастливый ублюдок, но и милый тоже, потому что тебе не жаль делиться своим счастьем».

Но счастье не бесконечно. Мои родители были сброшены со своих пьедесталов задолго до их ранней кончины. Перечисление их грехов не займет много места. Величайшей слабостью моего отца были азартные игры; потворствуя ей, он нес огромные убытки. К началу шестидесятых плоды этой страсти переросли горки спичек, обернувшись долгами, погасить которые было уже не так просто. Он проигрывал в карты, проигрывал на скачках, проигрывал в кости, и вдобавок попал в лапы «частного букмекера», называвшего себя Раджа Джуа — «ведь Случай правит всеми — от тех, кто лучше нас, до самых лучших» — и дававшего возможность заядлым бомбейским игрокам делать ставки на все что угодно: на исход судебного процесса об убийстве, вероятность индийского вторжения в Гоа, число облаков, которые проплывут за день в западной части небосвода, выручку, которую принесет новый фильм в первую, решающую, неделю показа, и размер бюста танцовщицы. Даже старинная игра барсаат-касатта,ставки в которой делались на время начала дождей и количество осадков, удостаивалась внимания короля букмекеров, и он готов был делать ставки на невыгодных для себя условиях. Бомбей всегда был городом, где крутились большие деньги. Однако мой наивный отец, В. В. Мерчант, не столько крутил ими, сколько они крутили им.

Что сказать о моей матери? Ее цинизм, некогда бывший лишь позой, доспехами идеалистки, защищающими ее от окружавшей порчи, в свою очередь подточил ее юношеские идеалы. Я обвиняю ее в том, что, намереваясь уничтожить красоту ради выгоды, она переименовала эти категории во «вчера» и «завтра». Она была в первых рядах строительного лобби, сделавшего всё, чтобы погубить проект «второго города», Нью-Бомбея, на другой стороне гавани в пользу суливших немедленную выгоду планов застройки на Нариман-пойнт и — да! — на Кафф-парейд тоже. Именно предлагаемое изменение облика Кафф-парейд приводило в ужас Виви Мерчанта. Всю жизнь в душе моего отца шла внутренняя борьба между его любовью к истории и красотам Старого Бомбея и его профессиональной вовлеченностью в создание будущего облика этого города. Перспектива уничтожения самого красивого участка приморского бульвара стала причиной его постоянной, но, к несчастью, молчаливой оппозиции по отношению к собственной жене. Молчаливой, потому что Амир по-прежнему не терпела никакой критики. Даже намек на то, что она вела себя не должным образом, вызывал бурю слез и ссору, которая не заканчивалась до тех пор, пока Виви униженно не признавался, что он поступил несправедливо и жестоко и что ее обида и обильные слезы были результатом его черствости. В. В. Мерчант, не имея возможности обсуждать с нею свои мрачные предположения, был вынужден вместо этого следовать зову своей природы — то есть копать.

Он мог копать в людских душах с той же легкостью, что и в песке. Пока я рос, он раскопал один из моих секретов. «Это твое фотографирование, — заметил он, вопреки обыкновению коротко и ясно, — наверняка привлекает хорошеньких девочек?» Я был слишком скрытным, чтобы сказать: «Да, отец, но не в этом дело. Твой „пэллард-болекс“, твои „роллейфлекс“ и „лейка“, твоя коллекция работ Дайала и Хейзлера — вот источники моего вдохновения. Фотография — тоже своего рода раскопки». Ничего этого я не произнес, хотя он был бы горд это услышать. Вместо этого я насмешливо сказал: «В самую точку, папуля!» Он слегка поморщился, улыбнулся неопределенной улыбкой и отвернулся.

Но когда он копал в моей матери, то не отворачивался. Он продолжал копать до тех пор, пока не выкопал то, что должно было погубить ее, тем самым уничтожив самого себя.

И этот белейший из белых слонов, кинотеатр «Орфей», куда он вкладывал свои капиталы с безрассудством и рвением, против которых даже Амир была бессильна, — не был ли он его самоубийственным ответом жене и ее картелю вандалов-футуристов? В своем воображении он видел его как храм ар-деко шестидесятых — одновременно как дань золотому веку города и денежную Мекку для многочисленных фанатов этого одержимого киноманией города. Но и здесь его ждал проигрыш. Затраты на строительство выросли до небес, проценты по кредитам вышли из-под контроля, а жулики-субподрядчики поставляли, как выяснилось, не отвечавшие требованиям строительные материалы. Подкупленные конкурентами муниципальные инспекторы создавали искусственные препятствия, не давая хода проекту. Амир, занятая другим, предоставила «Орфей» Виви и, как оказалось, сделала ошибку. В конце концов Виви вынужден был предложить Радже Джуа в качестве покрытия долгов права на новый кинотеатр. Тогда он еще не знал, на кого работает Джуа.

В день моего тринадцатилетия отец подарил мне очень хороший немецкий фотоаппарат «фойгтлендер» со встроенным экспонометром и вспышкой, и первыми моими фотографиями были снимки поющей Вины Апсары. Она пела лучше, чем «Радио Цейлон». По вечерам мы обычно собирались вместе, и она отпускала на свободу свой прекрасный голос, который с каждой неделей становился всё глубже и богаче — то порочно всезнающий, то ангельски чистый. Голос, уже нашедший дорогу к бессмертию. Если вы послушаете, как Карли Саймон поет «Bridge Over Troubled Water» [93], то поймете, каков был вклад Гуиневир Гарфункель в их партнерство. Так было в лучшие времена «VTO». Есть группы, шлепающие хиты один за другим; группы, заставившие себя уважать; группы, собирающие стадионы; группы — воплощение сексуальности; группы трансцендентальные и эфемерные; группы мужские и женские; группы трюкачей и группе неумех; группы пляжные и автомобильные; летние и зимние; группы, под которые хорошо любить, и группы, заставляющие запоминать все слова своих песен. Большинство групп ужасны, и если инопланетяне из каких-нибудь других галактик ловят наши радио- и телеволны, этот грохот, должно бы сводит их с ума. За всю полувековую историю рок-музыки наберется небольшое число групп — их можно пересчитать по пальцам, — способных проникнуть в ваше сердце и стать частью вашего видения мира, вашего понимания правды и вашей правдивости, даже тогда, когда вы уже стары, глухи и пребываете в маразме. На смертном одре вы услышите, как они поют вам, пока вы скользите по ведущему к свету туннелю: Шш… Ша-ша… Ша-ла-ла-ла-ла… Шанг-а-лаг… Шанг-а-лаг… Ш-бум… Шуп… Шуп… Шш. И все кончено.

«VTO» была одной из таких групп. У Ормуса было видение, а у Вины — голос, но всё решил именно голос, голос и всегда всё решал. Ритм заставляет обратить внимание, мелодия — запомнить, и лишь против голоса вы беззащитны; богохульный кантор, нечестивый муэдзин, сирена — назовите как хотите, — он взывает напрямую к средоточию ритма — душе. Неважно, что это за музыка. Неважно, что за голос. Когда вы слышите его, настоящий, вам конец, можете мне поверить. Finito, если только вы не привязаны, как Одиссей, к мачте вашего корабля и ваши уши не залеплены глиной. Ваша песенка? Спета.

Теперь я думаю, что именно пение Вины еще удерживало нас вместе в те дни. Она была нашей опорой, а не наоборот. В то время как В. В. Мерчант все глубже увязал в долгах, одновременно втихомолку расследуя деятельность своей жены и собирая толстое досье на ее незаконные манипуляции городскими чиновниками, ответственными за принятие решений, — короче говоря, пока бомба с часовым механизмом под нами тикала, — Вина пела нам, заставляя вспомнить о любви.

О, беспощадная острота детского видения мира! В детстве все мы фотографы, которым не нужны фотоаппараты — мы выжигаем изображение в памяти. Я помню всех наших соседей по Кафф-парейд, их претензии, их браки — счастливые и несчастливые, их ссоры, их автомобили, их солнцезащитные очки, их сумочки, их невыразительные улыбки, их любезности, их собак. Я помню выходные — наши странные, импортированные развлечения. Мои родители играют в гольф в клубе «Уиллингдон», и отец старается проиграть матери, чтобы она оставалась в хорошем настроении. Я помню, как пару раз во время Навджота мы поглощали еду, подававшуюся на банановых листьях, несколько разноцветных Холи [94]и по крайней мере одно посещение молебна на громадной площади на Биг-Эйд, застрявшее в памяти, потому что оно было редкостью. Думаю, отец хотел, чтобы я понял, от чего избавлен и почему. Я помню мою подружку, милую Нилам Нат, ставшую взрослой, чтобы разбиться вместе с детьми на самолете «Эйр Индия» у берегов Ирландии. Помню Джимми Кинга, с нездоровым цветом лица и торчащей черной челкой; он умер внезапно, во время занятий. Все двери и окна в классах были закрыты, чтобы мы не увидели, как его отец приехал за телом сына. Я помню долговязого, тощего мальчишку, вместе с друзьями карабкавшегося по камням на Скэндал-Пойнт. Он смотрел сквозь меня, как будто бы меня там не было. Постеры «Голд флейк», «Королевскую цирюльню», едкую смесь запахов гнили и надежды. К черту Мумбаи. Я помню Бомбей.

1 ... 39 40 41 42 43 44 45 46 47 ... 166 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)
название