Книга теней. Роман-бумеранг

- Я весь внимание.

- Спасибо. Меня зовут Эмма Ивановна Франк. Эмма Ивановна Франк. ("Я уже никогда не забуду этого имени!" - с тоской подумал Станислав Леопольдович). Я живу здесь… неподалеку. Я певица, я пела… пою. Через час, например, я буду петь. Я пою в одном вокально-инструментальном ансамбле, он называется "Счастливый случай" - прекрасно, правда? Там милые мальчики и девочки, они разрешают мне спеть два-три романса за вечер… тут, в одном ресторане. И, знаете ли… у меня есть публика, на меня идут, я пользуюсь некоторым успехом, да… Но кроме этих мальчиков и девочек - я не говорю, конечно, о поклонниках, что - поклонники!.. - так вот, кроме мальчиков и девочек этих, у меня никого нет: одна я. Прежде я жила с подругой. Она умерла год назад… видите ли, рак. Теперь я совсем одинока. Мужа у меня не было никогда - по моей вине, разумеется. Знаете, почему? Потому что давно… в юности, а впрочем, не так уж и давно, я придумала себе образ - не смейтесь, умоляю Вас!..

- Ни в коем случае, - умирая от смеха, заверил Станислав Леопольдович.

- Образ… человека, которому я могла бы подарить свое сердце. Я никогда не встречала этого человека, но терпеливо ждала. Я ждала всю жизнь. Это Вы. Вы… удивлены?

- Ничуть, - сделался вдруг серьезным Станислав Леопольдович. - Потому что так оно и бывает.

- Так и есть! - усугубила Эмма Ивановна Франк. - Сначала я увидела Вас во сне и считаю своим долгом рассказать Вам, да… Там, во сне, Вы произносили речь, об эволюции человека, да… И я весь день пыталась вспомнить, однако тщетно. Зато вспоминаю другие какие-то подробности сна; там была долгая жизнь - у меня и у Вас, общая. Потом я что-то сделала - и этого не стало, то есть жизни не стало общей, да… Но после, после, а сначала она была - и забавные из нее вспоминаются вещи: все кисет вышивала.

Эмма Ивановна Франк как бы опомнилась на минутку, чтобы остановиться, может быть, - не говорить чтобы дальше.

- Пожалуйста, прошу Вас… кисет - и как же это было? - Станислав Леопольдович смотрел пристально.

- Ах, да я не помню как… я ведь не умею вышивать в жизни, только во сне умею. Вышивала, значит, кисет… Долго и старательно, но Вы смеялись: зачем, дескать! Вы и вообще все время надо мной смеялись, пока мы жили вместе. Но в конце концов я закончила с кисетом - и он Вам даже понравился.

- Это было, - серьезно сказал Станислав Леопольдович. - Я знаю.

- Откуда Вы можете знать?

- Знаю - и все тут.

- Ах, ну да… - Эмма Ивановна смутилась. - Вы добрый… Я вот никак не решусь спросить - жена есть у Вас? Дети?

- Нет. У меня никого нет.

- Я так и думала! - крикнула дама. - Давайте, - тут она перешла на шепот, - давайте жить вместе! Я стану заботиться о Вас, мы можем у меня жить… Вы кем работаете?

- Я… я работаю экспертом.

- Что-то очень серьезное?

- Чрезвычайно, чрезвычайно. - Станислав Леопольдович начертил в воздухе немыслимую какую-то фигуру. - И вследствие этого со мной вообще нельзя жить. Я в командировки часто уезжаю - длительные. Иногда даже на несколько месяцев… на много месяцев.

- Ну и что? - Эмма Ивановна Франк была сама невинность. - Я, естественно, буду верно ждать Вас…

- Характер у меня дрянной, кроме всего… прочего. Я ведь давно не был женат, сто с лишним… двести, нет… даже еще больше лет!

- Я тоже не сахар, - призналась Эмма Ивановна Франк. - Но я все-таки гораздо моложе - столетия на два с половиной. Раньше меня называли "чертенок". Я и сейчас, в сущности…

- Смелое признание! - рассмеялся наконец Станислав Леопольдович. - Но у меня, знаете ли, куча родственников. Очень старых. И очень больных. Эмма Ивановна Франк не отвечала.

Она достала платочек - белый, батистовый - и приложила к левому глазу. Она плакала.

- Вы же сказали, что у Вас нет никого. Не возражайте, я все поняла. Вы не хотите со мной жить. Скажите честно, Вы решили, что я… порочна?

- Господи, да о чем Вы! Поймите, со мной нельзя жить, у меня… у меня болезнь - страшная, неприятная, отвратительная!

- Я люблю Вас, - сказала Эмма Ивановна Франк в землю. - Мне неважно, какая у Вас болезнь. Я любила Вас всегда. - И - подняв уже глаза: - Ладно. Мне пора петь. Я… я не должна быть такой настойчивой, но на всякий случай Вы запомните мой адрес…

- Это ни к чему, - остановил ее Станислав Леопольдович. - Я найду Вас сам, если… если что.

И Эмма Ивановна Франк начала уходить в сторону - сухонькая старушка на тонких каблучках, с белым батистовым платочком в руке - крохотным флажком капитуляции, капитуляции, капитуляции…

- Прекрасная ты моя Дама! - тихо-тихо сказал Станислав Леопольдович, опустив голову, чтобы не смотреть ей вслед… На руку капнуло. - Слеза, - вчуже подумал он и вздрогнул: - Откуда у меня слеза, ведь я тень!