Хочу проснуться, когда все закончится(СИ)

Я все больше винил себя за бессилие и бездействие, но ничего не мог придумать, чтобы все изменить.

Можно было бы, конечно, пойти к профессору Стоуну и, закатив скандал, заставить его любыми способами вернуть мне воспоминания, а вместе с ними и меня самого. Эта мысль не нашла поддержки в голове, и я, наконец, уснул в бесконечном споре с самим собой.

Но следующий день стал отголоском прошлого дня. Вчера стало тенью сегодня. Тенью, от которой не сбежать даже в полной темноте.

К вечеру решился позвонить Саре, чувствуя себя обязанным о ней заботиться, раз я единственный, кому она доверяет. Ведь это мне она призналась, что принимала участие в поджоге, а не своему парню, в существовании которого я уже усомнился.

Но все мои попытки поддержать ее заканчивались длинными гудками, а затем автоответчиком, на котором я не оставил ни одного сообщения, зная, что она все равно их не прослушает.

Я уже даже начал волноваться, не случилось ли чего. Хотя все, что могло, уже случилось и, наверняка, Саре сейчас не до меня и не до моих утешений.

Но через два часа я получил от нее сообщение с просьбой приехать. Чувствуя какую-то долю вины в случившемся, я пообещал это сделать. Я ведь мог получше рассмотреть Аманду и во время второй встречи найти сходства с Сарой, которые, как я сейчас вспоминаю, были более, чем очевидны. Мне стоило лишь предположить их родство, приложив некоторые усилия, и попросить у Сары фотографию сестры. Но вместо этого я выбрал легкий путь - не задумываться ни о чем и жить своей жизнью. Хотя это был не мой выбор. Внутренний голос решил это за меня, а я в который раз лишь ему подчинился.

Перед дверью в квартиру я простоял еще некоторое время, не зная, как правильнее будет поступить - постучать, или нажать на звонок. Но не придумал ничего лучше, как написать сообщение, и ждать, пока Сара сама откроет дверь. Я боялся, что меня встретит кто-то из ее семьи, а я не найду, что сказать, поставив всех в неловкое положение.

Ждать мне пришлось недолго. Уже через пару минут она открыла дверь, и я еще больше и острее почувствовал нелепость своего присутствия.

Сара с заплаканными опухшими глазами и бледной, почти прозрачной кожей, через которую можно было увидеть все многообразное и запутанное сплетение вен, жестом пригласила меня войти.

Первое, что почувствовал, когда за мной закрылась дверь - острый горьковато-сладкий запах успокоительного. Казалось, в этой квартире воздух им пропитан настолько, что любой вновь вошедший, сделав несколько вдохов, будет этим запахом опьянен.

Раньше я не задумывался, какая у Сары семья, где и как она живет. Поэтому не могу сказать, что был очень удивлен или наоборот совсем не удивлен тем, что обставлена квартира была старой обшарпанной мебелью. Выцветшие на стенах обои, лишь кое-где сохранившие зеленый и желтый рисунок, еще больше вызывали жалость и сочувствие.

- Проходи в комнату, - почти шепотом сказала она.

Комната в квартире была одна. Сразу напротив входа.

- Здравствуйте, - пытаясь говорить тихо, сказал я женщине, находившейся в этой комнате.

По тому, насколько они были похожи с Сарой, я понял, что это ее мать. Отличали ее от дочери лишь глубокие морщины и седые волосы.

- Сара, а что же ты не предупредила, что у нас будут гости? - ровным, без единой эмоции голосом, сказала женщина. Не поднимая головы, она продолжала гладить белое платье.

- Мама, это Дэн, мой друг. Он немного побудет у нас.

- Хорошо, милая. Ты чайник-то поставь, скоро Аманда придет. Я как раз доглажу ее платье. Она так давно его не надевала...

Я непонимающе посмотрел на Сару. Она, не отрывая взгляда от платья, закрыв руками рот, быстро вышла из комнаты. Я услышал ее плач.

- А Вы знакомы с Амандой? - подняв на меня безжизненные пустые глаза, спросила женщина.

- Я? Я...

- Она у меня такая умница и красавица. Вот увидите, - перебила она меня, продолжая гладить и без того уже безупречное платье. - А хотите я Вам ее фотографии покажу?

Не дожидаясь моего ответа, она отложила платье и достала с полки коричневый потертый фотоальбом.

- Садитесь, - указала она рукой на место рядом с собой.

Я покорно пересек комнату и осторожно сел на край дивана, противно скрипнувшего подо мной.

Ее сухие жилистые руки стали медленно, словно автоматически листать альбом со старыми черно-белыми фотографиями. Нарастающая и пульсирующая боль в голове, не давала мне сосредоточиться и, слушая слова, понимать, о чем идет речь.

- А вот здесь Аманду укусила пчела, и она, помню, так плакала, - указала женщина пальцем на фотографию. - Но сейчас она не такая. Она никогда не плачет...

Я услышал громкие шаги, и через секунду на пороге появилась Сара.

- Мама, пожалуйста! Хватит! - вырвался, будто откуда-то из глубины ее истерический крик, переходящий в плач. Она быстро подошла и вырвала из рук матери альбом, бросив его на полку - Ее больше нет! Она умерла!

- Сара, зачем ты так говоришь? - тихо сказала женщина, и по ее щекам покатились слезы. - Аманда скоро вернется.

- Она не вернется, мама! Никогда не вернется, понимаешь!? И перестань уже гладить, это дурацкое платье! - крикнула Сара и, схватив его, быстро вышла из комнаты.

Женщина закрыла руками лицо и тихо заплакала.

- Извините... - как можно мягче сказал я, и вышел на лестничную площадку, не в силах больше быть свидетелем горя и боли.

- Дэн, пожалуйста, не уходи, - выбежала за мной Сара. - Не оставляй меня одну.

Я остановился и посмотрел на ее измученное безжизненное лицо, и мне до боли стало ее жалко. Я, молча, вернулся обратно, и прошел на кухню, растирая руками виски в надежде, что это хотя бы немного заглушит боль.

- Это я во всем виновата...

- Сара, мне очень жаль...

- Мама всегда любила Аманду больше, чем меня. Я даже иногда завидовала ей. До меня никому не было дела. Только Аманда меня понимала и никогда ни в чем не упрекала. Она могла молча выслушать и этого было достаточно, понимаешь? Я любила ее больше, чем нашу мать, - Сара вытерла покатившиеся по бледным щекам слезы. - Я не хотела ее убивать...

- Сара, ты ее не убивала... Это несчастный случай.

- Несчастный случай, который устроила я. Если бы не эти операции, не эта лаборатория, то все могло быть иначе.

Я не знал, как помочь ей, да и чем тут вообще можно было помочь. Сару не переубедить. Она теперь всю жизнь будет винить только себя. И профессора Стоуна, давшего однажды надежду на новую жизнь, таким как я и Аманда.

Мне ничего не оставалось, как попрощаться, пообещав позвонить. Я спешил домой, пока боль не усилилась.

Такси я вызвал уже на улице. Не хотел находиться здесь даже каких-то лишних пять минут.

Уже через полчаса я должен был быть дома. Но все мои надежды оказались напрасными, когда мы остановились, и в лобовое стекло я увидел вереницу машин перед нами.

- Что это там? - спросил я у водителя.

- Да черт его знает! Авария, может. Все же торопятся. Будто на тот свет боятся опоздать.

Машина двигалась очень медленно, в отличие от нарастающей боли. Меня не покидало ощущение, будто в голове кто-то живет, и каждый раз придумывает разные способы напомнить о себе. На этот раз казалось, что этих кого-то там несколько, и они все одновременно стучат маленькими молоточками по моему мозгу, пытаясь разбить его на мелкие кусочки. Чем быстрее они стучали, тем сильнее мне хотелось кричать.

Я изо всех сил давил руками на виски, периодически постукивая по ним пальцами, надеясь, что меня услышат и прекратят издеваться.

Но им это, вероятно, доставляло удовольствие, и останавливаться они не собирались. Я закрыл глаза, упиревшись головой во впереди стоящее сидение, и снова стал молиться, чтобы выдержать все это и быстрее добраться до дома.

- Дэн? - почувствовал я, как кто-то дотронулся до моего плеча, и вздрогнул.

Открыв глаза, я увидел ее. Это снова была Эмили. Она словно живая сидела вместе со мной на заднем сидении.