День счастья — завтра

Курс обучения обходился мне в три тысячи шестьсот долларов.

Их надо было достать за три дня.

Не Роме же звонить?

Я вернулась в офис.

Рома позвонил сам.

— Что это было? — спросил он, еле сдерживая ярость.

Я уже забыла про лилипуток.

Когда Рома такой, я его даже боюсь. Хорошо, что он на телефоне, а не где-нибудь здесь.

— Тебе что, не понравилось? — Я пыталась казаться веселой.

— Ты совсем с ума сошла. Понимаешь? У тебя крыша поехала!

Мне захотелось плакать.

Не могу, когда на меня кричат.

— Ты кем меня перед офисом выставила? Мужем сумасшедшей?

Подумаешь… Если нормальный офис, то должны были посмеяться вместе.

— Извинись. И скажи, что ты была не права.

Я молчала.

По щекам полились слезы.

— Извинись.

Я чувствовала себя как бык перед красной тряпкой. Она застилала мне глаза, и хотелось на нее броситься. Просто броситься. Непонятно зачем.

— У тебя карта закрыта? И не будет открыта, пока не извинишься.

Он поспешил положить трубку. Но я перезвонила сама.

— Деньги? — закричала я. — Тебя уже давно может заменить банковский счет! Понимаешь? Ты сам стал в моей жизни всего лишь банковским счетом! На праздники ты не даришь подарки, ты даешь мне деньги — как cash-машина, да? Ты когда в последний раз сам что-нибудь мне купил? А?

— Да тебе ничего никогда не нравится!

— Да? Может, мне серьги не нравились? Или кольцо мое? Или тот браслет? Мне не нравится, когда фигню какую-нибудь покупают, про которую ты и сам знаешь, что это фигня! А разговоры? О чем у нас разговоры? Только про деньги! Сколько надо отнести в школу, сколько стоит моя гостиница, сколько — машина! Так? Вот ты ушел, а я знаешь что чувствую?

Рома молчал.

— Что денег нет! — торжествующе проговорила я. — Ты хочешь извинения? Получи: пошел ты в жопу со своими деньгами!

Я повесила трубку и испугалась. Не переборщила? Надо было сказать: «на фиг».

Вот я и осталась без денег.

А мне еще девушек надо обучать.

Может, бросить эту «Никиту»?

Нет, я это сделаю.

Машка придумала. И я сделаю.

А вдруг я бы тоже от передоза умерла?

Я представила себе, как холодеющей рукой пишу на листочке: «Не думайте обо мне…» 

Ужас. 

И меня хоронили бы в свадебном платье.

Оно на даче, в кладовке. Наверное, пожелтело за десять лет.

Артем бы плакал на похоронах.

Жалость прилипла к сердцу, как муха к липкой ленте.

Нет, ребенок не должен переживать такие несчастья.

Я не умру. Никогда.

Я буду пить зеленый чай.

Максимум, что я буду нюхать, — это розы у себя на клумбе.

Захотелось позвонить Ленке и сообщить о своем решении. Решении. Точка.