Лимпопо, или Дневник барышни-страусихи
Лимпопо, или Дневник барышни-страусихи читать книгу онлайн
В романе «Лимпопо» — дневнике барышни-страусихи, переведенном на язык homo sapiens и опубликованном Гезой Сёчем — мы попадаем на страусиную ферму, расположенную «где-то в Восточной Европе», обитатели которой хотят понять, почему им так неуютно в неплохо отапливаемых вольерах фермы. Почему по ночам им слышится зов иной родины, иного бытия, иного континента, обещающего свободу? Может ли страус научиться летать, раз уж природой ему даны крылья? И может ли он сбежать? И куда? И что вообще означает полет?
Не правда ли, знакомые вопросы? Помнится, о такой попытке избавиться от неволи нам рассказывал Джордж Оруэлл в «Скотном дворе». И о том, чем все это кончилось. Позднее совсем другую, но тоже «из жизни животных», историю нам поведал американец Ричард Бах в своей философско-метафизической притче «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». А наш современник Виктор Пелевин в своей ранней повести «Затворник и Шестипалый», пародируя «Джонатана», сочинил историю о побеге двух цыплят-бройлеров с птицекомбината имени Луначарского, которые тоже, кстати, ломают голову над загадочным явлением, которое называют полетом.
Пародийности не чужд в своей полной гротеска, языковой игры и неподражаемого юмора сказке и Геза Сёч, намеренно смешивающий старомодные приемы письма (тут и найденная рукопись, и повествователь-посредник, и линейное развитие сюжета, и даже положительный герой, точнее сказать, героиня) с иронически переосмысленными атрибутами письма постмодернистского — многочисленными отступлениями, комментариями и цитированием идей и текстов, заимствованных и своих, поэтических, философских и социальных.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Вот письмо Петике, которое я привожу целиком:
Любезная Лимпопо!
Лунными апрельскими ночами, перед самой зарею, в ветвях лиственницы можно услышать голос, наполняющий души смертных сладостью, роковыми предчувствиями и надрывающими сердце тайнами.
Этой пьянящей песней любви, по некоторым данным, приветствует восход солнца последний из представителей вида трансильванских рассветных глухарей (глухарь трансильванус, проверить по Брему).
Дело в том, что в далекой Трансильвании, в бассейне реки Хомород, жил когда-то необычный вид птиц — гигантский рассветный глухарь с черным блестящим оперением и багряно-красным хохолком. Птицы эти облюбовали широкие, поросшие кустарниками поляны и мало-помалу разучились летать — настолько, что в лучшем случае и лишь изредка использовали крылья, для того чтобы спланировать. И большую часть свой фантастической жизни проводили в зарослях.
Гигантский трансильванский глухарь относился к отряду (семейству? уточнить в Бреме) тетеревиных и знаменит был тем, что в брачный период ухаживающие (токующие) самцы теряли чувство реальности и ничего не видели вокруг себя. Этим пользовались некоторые охотники, считающие правильным отстреливать глухарей в период их токования и презирающие тех горе-охотников, которые полагают возможным охотиться на этих загадочных птиц и в другие месяцы, то есть в периоды, когда глухари совершенно нормально воспринимают происходящее вокруг них. (С таким же успехом они могли бы отстреливать и спящих зимой медведей, презирая тех более щепетильных своих товарищей, которые не гнушаются сразиться один на один с бодрствующим зверем.)
За все, что изложено мною ниже, я не могу ручаться, поскольку сведения эти почерпнул всего лишь из одного — и не самого надежного — источника. А именно, что, возможно, в судьбе населявших когда-то Внутреннюю Трансильванию глухарей роковую роль сыграли вовсе не пули жестокосердых охотников. Случилось нечто гораздо более поразительное.
Говорят, что, пока глухари, пребывая в любовном экстазе, ничего не видя и не слыша, приветствовали восходящее солнце и пели любовные гимны, петушки из другого семейства на цыпочках уводили всех курочек подальше от токовища, приманивая их веселым свистом. И когда глухари-гиганты, оттоковав, приходили в себя, вокруг них были только незрелые, хотя и поглядывающие призывно, цыпочки да вихляющие высохшими бедрами дряхлые старухи. Когда же борьба между глухарями наконец завершилась и веселые соседи увели у гигантов последнюю курочку, то самый главный их миннезингер, победитель турниров, автор самых прекрасных и самых мистических гимнов солнцу, обладатель самого мужественного в окрестностях Хоморода голоса, замертво упал с лиственницы, а призрак его поселился в нашем лесу неподалеку от страусиной фермы.
Как считает знаменитый охотник граф Жигмонд Сечени, с которым я совершенно согласен, если записать пение глухаря, его тоскующую и призывную песнь, этот гимн жизни и вместе с тем плач достойно смотрящего в лицо смерти самца, эту переходящую в реквием колыбельную Солнцу, то мы увидим, что каждая строфа токования состоит из 4 (четырех) частей, а именно: а) клекот, б) трель, в) щелчки и г) вжиканье.
Подробнее:
а) плёп-плёп-плёп или дёгл-дгл-дгл… — звук, напоминающий падающие в бочку крупные дождевые капли;
б) дробный звук, описанный выше, но все ускоряющийся и переходящий в мистического звучания трель;
в) далее следует серия возмущенных щелчков, отдающих стеклянным и в то же время глухим звоном, напоминающим одновременное открывание множества бутылок: чпок, чпок, чпок!
г) нечто, напоминающее звук, когда где-то вдали точат серп: вжик-вжик-вжик.
Выше я попытался тебе описать неописуемый (без Фрейда тут не обойтись) смысл глухариного пения. И если я правильно понимаю, песнь эта обращена к великим невидимым сияющим бестелесным ангелам, которых певцы умоляют принять их к себе, уберечь от забвения и разрешить поселиться там, куда их влечет душа, и места эти больше не покидать. Мне кажется, что гортанные, захлебывающиеся арии глухаря точнее всего можно передать с помощью слов Ламартина, которые он написал на острове, где в лучах восходящего солнца шуршит в ветвях сосен ветер:
Но это всего лишь короткий отрывок, образчик — я думаю, ты понимаешь все сложности перевода сначала с языка глухарей на язык Фрейда, затем на страусиный [20].
С остальным я пока не справился.
С любовью приветствующий тебя
Пети.
P. S. Граф Жигмонд Сечени, слушая на рассвете весеннее токование глухарей, вспоминает слова другого поэта:
— Скажи, Петике, а что означает этот немецкий текст? — спросила я, прочитав письмо. Он перевел мне его с листа, и поскольку перевод этот мы не записали — он из скромности, а я из лености, — помню я его только приблизительно:
118. Новый текст манифеста. Книги
Революционный комитет переработал свой манифест. Вот новый текст:
Страусы и страусихи, точнее, страусихи и страусы, обитательницы и обитатели леса, зверюхи и звери!
Долой рабство! Да здравствует солидарность!
Долой зиму, холод и голод! Долой пневмонию, бури и бураганы!
Подпиши, размножь, передай другому!
Долой упырей! Долой бойню! Долой людей и людих!
Победа не за горами!
Долой фараонов с их пирамидами!
Построим в пустыне гигантские усыпальницы для себя!
От имени всех рабов и рабынь
Совет зверей, лесов и ферм.
Пики, проходя мимо Максико, вечно цепляется к нему, говоря что-нибудь вроде: «О бойфренд! I am your girlfriend!»
Восьмиклинка по случаю распродажи какого-то выморочного имущества прикупил у старьевщика двадцать шесть килограммов книг. И свалил их в сарае рядом с караульней. В основном все какие-то комиксы да подшивки «Курантов Тольны» (что за Тольна [21]такая?), а кроме того, там еще «Молитвы ангелам на каждый день недели», «Капитал» Карла Маркса, 7-й том Собрания сочинений В. И. Ленина, несколько пособий по пчеловодству, брошюра «Все на борьбу с ДЦП», а также «Детство Ильича», «Заветы Ильича», «Светоч Ильича» и, наконец, «Смерть Ивана Ильича» графа Льва Толстого.
119. Возвращение Бэтмена
— Кто такой Бог? — опять спросила я вчера у Нуар под липой, на которой она обитает. По радио передавали концерт латиноамериканского женского ансамбля «Лас Лубурдинас».
