Ламентации

Мистер Бро читал из Ветхого Завета, пока повара громыхали кастрюлями, а из кухни неслись незабываемые ароматы. Пятничное меню было форменным издевательством: замороженные рыбные котлеты, клейкая подливка, безвкусный горох, а на десерт — желе: непонятное вещество, похожее на взбитый вазелин, тошнотворно-сладкое, ядовито-лилового цвета, который через несколько лет станет последним писком моды на Карнаби-стрит. [12]

Когда мистер Бро умолк, настала очередь Тагвуда читать отрывок из Нового Завета.

— «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень», — прочел Тагвуд.

И, точно по подсказке, через весь зал пролетел молочный пакет и угодил Тагвуду по затылку. Мистер Бро, холодно улыбаясь, устремил взгляд на задний ряд: нарушитель дисциплины еще поплатится!

Уилл уже готов был схватиться с Риллкоком, но проповедь заставила его призадуматься. Ведь он тоже первым бросает камень? Чем досадил ему Риллкок, кроме угроз? Разве его возьмут в царствие небесное, если он задаст Риллкоку перцу? В самый разгар размышлений Уилл приметил злобную ухмылку в углу зала.

— Я тебя вздую! — донеслось оттуда.

В Новом Завете не сказано, как поступил бы Иисус с хулиганом, вздумай тот приставать к нему по дороге из школы. Уилл попробовал представить, как Христос колошматит обидчика. Нет, Иисус попросил бы совета у Бога Отца. А что сказал бы Бог? «Подставь другую щеку»? А вдруг маленький свинтус не уймется? Что заставило бы Всевышнего сказать: «Задай ему перцу, сын мой»?

После окончания службы Риллкок вонзил локоть в бок Тагвуду, тот заскулил. Мистер Бро ухватил обоих за уши и поволок по площадке.

В среду Джулия собралась в город сдавать машину в мастерскую, а Уилла попросила забрать близнецов после уроков. Обычно, завидев Уилла, близнецы удирали, но на этот раз они смирно ждали у дверей класса, заговорщицки переглядываясь.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничё. Ничё не случилось, — ответил Маркус. (Близнецы избавились от родезийского акцента, переняв выговор кокни.) Маркус почему-то прикрывал ладонью щеку.

— Ничё не случилось, — подхватил Джулиус.

Маркус кивнул:

— Ничё.

Уилл отвел руку Маркуса от щеки: под правым глазом жирным полумесяцем лиловел синяк.

— А это что?

— Ничё.

Уилл строго глянул на Джулиуса:

— Ты его ударил?

— Нет, не я, — ответил Джулиус и добавил, глядя в сторону: — И не Риллкок.

— Что? — переспросил Уилл.

Близнецы переглянулись.

— Так, ничё, — сказал Джулиус.

— Точно не Риллкок?

— Точно. Я ведь ему обещал не говорить, — честно признался Маркус.

В квартале от школы Уилл увидел Риллкока: тот, размахивая кулаками и приплясывая, описывал драку с Маркусом двум приятелям. Уилл узнал Дигли, всеобщего белокурого любимца с челкой до бровей, и Айерса, щуплого паренька с хитрой усмешкой, у которого из-под коротких брюк вечно выглядывали тощие лодыжки.

Уилл застыл в нерешительности: когда все на одного, хуже не придумаешь. Если на него навалятся толпой, ходить ему под себя весь год. Но Уилл взглянул на подбитый глаз Маркуса, и его вновь захлестнула волна ярости. Не прав был отец — близнецов надо защищать. Итак, совесть его чиста, кровь кипит, и да поможет Бог Риллкоку!

— Чего тебе? — спросил Риллкок.

— Ты ударил моего брата.

— Кто, я? — Риллкок сощурился.

Уилл повернулся к близнецам:

— Маркус, это он тебя НЕ бил?

Маркус вконец запутался.

— М-м… да.

— Погоди, это значит нея, — сказал Риллкок.

— Маркус, он просил сказать, что не бил тебя, так?

— Да, — подтвердил Маркус.

— Дурак! — заорал Риллкок. — Я сказал, чтобы ты…

— Так, — выдохнул Уилл и, не успев осознать, что делает, замахнулся на Риллкока. Тот сразу рухнул на колени, Уилл даже не понял, задел ли его. Риллкок согнулся пополам, губы у него стали красные-красные.

Уилл в ужасе смотрел на свою жертву. В горле у Риллкока застрял крик — как свист у чайника, готового закипеть.

— Отвести его к врачу?

— Нет, все нормально. Он всегда так, — пояснил Дигли.

Айерс подмигнул Уиллу:

— Самое интересное — когда он визжит. В футбол играешь?

— Да, — ответил Уилл.

Из горла Риллкока наконец вырвался сдавленный вопль, отозвавшись эхом в соседних домах.

— Ааа, ааа, аааааааааа! — завывал Риллкок. — Маме скажу!

— Мама из тебя сделает половую тряпку, когда узнает, что ты ударил малыша, — съязвил Дигли.

Риллкок съежился, будто испугавшись, что из воздуха вдруг возникнет его грозная мамаша. Уилл взял братьев за руки и повернул к дому, но Айерс крикнул ему вслед:

— Ламент! Встретимся утром, на футболе!

По дороге домой Уилл почуял в близнецах перемену. Они украдкой с завистью поглядывали на старшего брата, на его распухшую левую руку.

— Здорово Уилл ему врезал! — восхищался Маркус.

— Кровь так и хлынула, — подхватил Джулиус.

— Уилл кого хочешь проучит, — сказал Маркус.

Уилл молчал. Сердце у него по-прежнему колотилось, радость победы кружила голову. Несмотря на дрожь в коленках, Уилл чувствовал себя храбрецом. И знал, что мужество в него вселили братья.

Джулия, вернувшись домой, осмотрела их раны.

— Ну, — спросила она, — что случилось?

— Ничё, — отмахнулся Джулиус.

— Откуда синяк, Маркус? — допытывалась она.

Маркус изобразил великомученика.

— Ничё, мам. Это не Риллкок, а Уилл его не бил!

С минуту Джулия молчала. И наконец смерила Уилла хмурым взглядом:

— Гордиться тут нечем.

Оглушенный, Уилл негодующе возразил:

— Но папа сказал…

— Хватит, Уилл. Ступай к себе.

У Уилла засосало под ложечкой. Разве он не достоин похвалы? Разве он не вступился за братьев? Отец уехал в командировку, пожаловаться было некому, и Уилл написал бабушке.

«Особенный ребенок», — подумала Роза. Хорошо, что можно представить жизнь дочери, пусть даже глазами девятилетнего мальчишки. Нечего сказать, у Джулии на все есть свое мнение. Эту черту, унаследованную от нее же самой, Роза считала недостатком.

Первая поездка

— Увидим кусочек истории, — объяснял близнецам Говард.

— А поесть там дадут? — спросил Джулиус.

— Это настоящее чудо — двухтысячелетняя крепость, построенная без единого камня!

— А еда там не такая древняя? — буркнул Маркус.

Поездка выходила недорогой — на машине в одно из исторических мест Англии. Мэйден-Касл — крепость на холме, бывший оплот бриттов близ Дорсета. Ныне от нее осталась лишь травянистая пустошь, окруженная рвами, видными лучше всего с самолета. В 43 году нашей эры крепость покорил римский император Веспасиан. Тридцать восемь защитников крепости были похоронены в полном боевом облачении — в знак уважения со стороны римлян. Говарду были дороги эти подробности, и по пути в Мэйден-Касл он старался заразить сыновей своей увлеченностью.

Близнецы остались равнодушны. Лишь когда один толкнул другого локтем и на заднем сиденье завязалась драка, им стало интересно, и Говарду пришлось остановить машину и усадить между ними Уилла. Тот придумал игру: вспоминать блюда на каждую букву алфавита. Но после сосисок и тортов игроки зашли в тупик: никто не мог придумать блюдо на «у», и все трое заснули от перенапряжения ума.