Линия красоты

— Софи Типпер. Тоби Федден. Лео Чарльз, — сказал Ник.

Лео два раза сказал «Лео» — и пожал руки.

— Классно, — сказал Тоби. — Просто фантастика. Мы уже все про тебя знаем! — И ободряюще улыбнулся.

— Вот как? — отозвался явно обескураженный Лео.

— Лео — новый бойфренд Ника, — объяснил Тоби Софи. — Здорово, правда?

Ник, совершенно уничтоженный, бросил на Лео испуганный взгляд. Радостная уверенность в будущем, гревшая его еще пять минут назад, теперь казалась далекой и очень глупой.

— Ну, мы пока что из пушек не палим… — пробормотал он.

— Боже мой, это же замечательно! — проговорила Софи таким тоном, словно мысли о горьком одиночестве Ника не давали ей спать по ночам.

— Он тебя от нас скрывал, — объявил Тоби. — Наконец-то мы вас поймали! Ну, давай рассказывай. — И слегка покраснел.

— Да мы тут просто гуляем… — начал Лео.

— Нет, это же здорово, честное слово! — не унимался Тоби.

Как и Софи, он сиял от счастья, и Ник слишком хорошо понимал, в чем тут дело: его появление с бойфрендом сняло с души Тоби темную, неназываемую, быть может, даже неосознанную заботу. Ник нашел себе мужчину! Другого мужчину. Как непременно сказал бы (пусть и по другому поводу) Джеральд, «это следует всемерно поощрять». Наверное, и Софи это чувствовала. Быть может, между собой они даже говорили об этом, обменивались парой слов — а потом эта тема падала в безразличное молчание, как падают на пол сброшенные у кровати башмаки…

— А вы на обед не пойдете? — поинтересовался Тоби.

— Нас не приглашали, — добродушно покачав головой, ответил Лео.

На миг Ник представил себя и Лео на обеде с Тоби, Софи, Джеральдом и леди Партридж и, ужаснувшись, поспешно отстранил эту мысль.

— Тогда в другой раз, — сказал Тоби. — Ладно, Пипс, нам пора. Как-нибудь еще обязательно встретимся.

— Так и знала, что кольцо мы не купим, — проворчала Софи с притворным недовольством, за которым скрывалась нежность, а за ней, в свою очередь, твердость.

— Хорошо, после обеда сюда вернемся. Ей, понимаешь, загорелось, чтобы я ей подарил кольцо, — объяснил Тоби Нику, которого, надо сказать, это объяснение не обрадовало.

Тем временем Лео, до сих пор разглядывавший молодую пару с самоуверенной иронией, вдруг проговорил:

— Слушай, а ведь я тебя в кино видел! — И умолк, словно слегка смутившись от собственных слов.

Личико Софи просияло образцовой смесью удовольствия и смущения.

— Ой…

— Прошу прощения, если я ошибся, — продолжал Лео, — но ты в «Английской розе» не снималась?

Софи, разочарованная, притворилась, что припоминает:

— В «Английской розе»? Нет, ты почти угадал, но нет, там не снималась.

— Там играла Бетси Тилден, — подсказал Ник.

— Да-да, конечно, Бетси… Но я же тебя точно где-то видел!

Нику захотелось сказать, что Софи пока снялась только в двух фильмах — в эпизоде «Бержерака» и в ленте «Белый дьявол», сделанной студентами на деньги ее отца.

— Я снималась в фильме «Белый дьявол», — снисходительно, словно ребенку, подсказала Софи.

— Ну, точно! — воскликнул Лео. — Так и есть! Потрясающий фильм, я его обожаю!

— Спасибо, — ответила Софи. — Очень рада!

Лео смотрел на нее во все глаза — видимо, прокручивал в памяти сцены из фильма и старался мысленно совместить их с женщиной, стоящей перед ним.

— Да, когда он там дает ему яд, это… Ник, а ты смотрел «Белого дьявола»?

— К большому сожалению, я его пропустил, — ответил Ник, хотя хорошо помнил эту наивную и претенциозную ленту, со страшной местью и роковыми страстями; особенно запомнился ему один из героев, Фламинео — Джейми Сталлард, которого он встретил как-то в Клубе мучеников и потом долго о нем мечтал.

— Ну, я тебе скажу, играет там один парень — кажется, Джейми его зовут. Это что-то!

— Так и думала, что он тебе понравится, — рассмеялась Софи.

— И ты не ошиблась! — воскликнул Лео с таким восторгом, что Нику на миг показалось: он над ней издевается. — Только ведь он не… Скажи, пожалуйста, я правильно понимаю, что он не…

— Боюсь, что да, он — нет. Многие об этом спрашивают, — признала Софи.

Лео принял эту новость с философским смирением:

— Что ж, когда фильм пойдет снова, обязательно захвачу его с собой! — И кивнул в сторону Ника.

— Хорошо, — откликнулся Ник: ему представились два часа, проведенные вдвоем в теплом и темном зале. — И, если хочешь, я тебе все расскажу про Джейми Сталларда, — добавил он.

Но Лео смотрел только на Софи.

— А где ты сейчас снимаешься? — спросил он.

Поймав взгляд Тоби, Ник поднял брови и покачал головой, молчаливо извиняясь за друга. Тоби добродушно пожал плечами, как бы говоря, что привык — такие вещи неизбежны, когда выходишь в свет с многообещающей актрисой. Софи сияла — отчасти оттого, что ее узнали на улице, отчасти потому, как догадался Ник, что разговоры с людьми вроде Лео были для нее в новинку, и она радовалась, что пока все шло как нельзя лучше.

— Конечно, обязательно позвоню, — говорила она. — Ник мне даст твой телефон.

Хотелось бы Нику, чтобы Тоби поделился с ним своей самоуверенностью! Сам он умирал от неловкости, более всего потому, что проболтался о Лео, назвав его своим бойфрендом.

Наконец Тоби сказал:

— Ладно, Пипс, нам в самом деле пора.

И Ник на мгновение успокоился и даже развеселился — уж очень дурацким показалось ему уменьшительное «Пипс».

Но мгновение спустя, когда они с Лео остались вдвоем, стыд и неловкость вернулись и усилились тысячекратно. Оба молчали. Ник чувствовал, как деревенеют у него руки и ноги и кончики пальцев покалывает, словно он, поиграв в снежки, вошел в дом и протянул руки к огню. Все повторяется, думал он; это уже не первый случай, когда из-за дурацкой чувствительности и болтливости, из-за неумения держать себя в руках он теряет все. Ему казалось, что с исчезновением Софи Лео что-то помрачнел; и, когда Ник неуверенно улыбнулся ему, Лео в ответ как-то неохотно и недовольно двинул головой.

— Ну что, — сказал наконец Ник, — куда пойдем?

— Не знаю, бойфренд, — ответил Лео.

— В кофейню? — упавшим голосом продолжал Ник. — В индийскую закусочную? Или, может, просто съедим по бутерброду?

Больше ему ничего не приходило на ум.

Лео устремил на него загадочный взгляд.

— Мне и вправду сейчас кое-чего хочется, — вкрадчиво сообщил он. — Только не бутербродов.

Ник не осмеливался даже предположить, о чем он говорит.

— А-а… — жалко протянул он.

Повернув голову, Лео хмуро взглянул на соседний прилавок, ставший свидетелем страданий Ника, — прилавок, где высилась, блестя намеками на домашний очаг, горка мутно-зеленой и коричневой посуды, и сказал:

— У старины Пита, по крайней мере, с местом проблем не было. А нам с тобой куда идти?

Неужели это единственная проблема, единственное препятствие?..

— Да, мы с тобой бездомные, — сказал Ник.

— Бездомная любовь! — проговорил Лео и, подумав, пожал плечами и кивнул, словно решил, что для песни это название придется впору.

Перед ужином Ник улучил момент, чтобы отдать Рэйчел плату за два месяца. Выплаты всегда проходили неловко — так получилось и в этот раз.

— Боже мой, Ник! — проговорила Рэйчел так, словно две десятифунтовые бумажки были странной, но милой причудой, вроде праздничного торта или букета цветов.

Ник застал ее посреди кухни с банкой абрикосов в руках, и теперь она оглядывалась кругом, не зная, куда ее поставить.

— Ну, если ты уверен, что это необходимо…

Ник пожал плечами, громко вздохнул, сказал:

— Боже мой, Рэйчел!

Он только что истратил пять фунтов на такси, вообще в последнее время деньги у него разлетались моментально, и, откровенно говоря, он предпочел бы не платить.

— Что ж, спасибо…

Рэйчел взяла деньги и застыла, раздумывая, куда их положить. В это время снаружи послышался громыхающий топот ног по железной лестнице, спускающейся в сад, а в следующий миг на кухню ввалились Джеральд и Бэджер Броган, красные и разгоряченные теннисной партией. Джеральд заметил передачу денег и одобрил ее едва заметным кивком, а затем воскликнул: