Зеркало для слепого

Вскоре все молча столпились около него, ожидая дальнейших распоряжений.

— Заправляемся до упора. Юра — последним. Не забудьте захватить меня. Я буду в конторке контролировать и оплачивать. Выстраиваемся за заправкой в колонну вдоль шоссе и ждем дальнейших моих распоряжений. У всех все в порядке?

— У меня скорости плохо врубаются, — пожаловался один из водителей.

— Юра, возможно поменять местами машины в сцепке?

— Конечно. Только вторые машины с пустыми баками.

— Мы же на бензоколонке. Заправьтесь. Пусть один бак будет резервным. Не вредно.

— У остальных все в норме? — спросил Родик и, не услышав ответа, посмотрел на часы и добавил: — Десять минут на кусты, и подъезжайте заправляться. Юра, командуйте. Я пошел. Надеюсь, бензина у них хватит.

Заправка заняла больше времени, чем Родик планировал. Прошел почти час, прежде чем колонна выстроилась вдоль шоссе. Родик обошел машины, стараясь побеседовать с каждым водителем. С заводилой он умышленно общаться не стал, но тот сам обратился к нему:

— Не прав я был, признаю. Нос вы нам утерли. Мир?

— Кто старое помянет, тому глаз вон, — ответил Родик и в свою очередь спросил: — Все в порядке?

— Да. Полный бак. Готов ехать без отдыха до Бреста.

Родик прошел дальше и подумал: «Шустрый слишком. Надо с Юрой о нем поговорить. Он, вероятно, неформальный лидер. Если сразу с ним себя неправильно поставить, то в будущем не избежать проблем». Дойдя до своего грузовика и увидев, что водитель стоит на бампере, протирая тряпкой лобовое стекло, Родик шутливо спросил:

— Что, решили сменить профессию с шофера на мойщика окон? Надеетесь, что я и дальше за вас работать буду? Напрасно. Предмет вашего обожания уже соскучился. Просит завести его и оседлать. Его собратья давно дымят. Теперь я до Бреста — пассажир.

— Я так не думал, Родион Иванович, — не поняв шутливого тона, ответил водитель, занимая место за рулем. — Я вам руль больше и не дам. Запрещено это. Растерялся я… Вот так и получилось.

— Правильно. Чего не бывает. А может, этого и не было. Заводитесь…

Родик обошел машину и, охнув от боли в мышцах, вскарабкался на подножку. Колонна, вытянувшись дугой, хорошо просматривалась. Родик поднял руку и вскоре увидел ответный Юрин жест.

— Трогайте, — скомандовал он и, захлопывая дверь, добавил: — Хорошо бы до Минска доехать без остановок. Там где-нибудь найдем площадку и заночуем. Хотя, как говорит ваш начальник, загадывать не стоит, не то дорогу спугнем. Не дай бог, около Смоленска тормознут. Граница посреди страны, так ее… Дикость какая…

— Теперь всюду границы, — выезжая на шоссе, заметил водитель. — Каждый сам себе хозяин. Весной, куда ни сунься, всюду шлагбаумы. Хочешь ехать— плати.

Мол, шоссе сохраняем. А сами все себе в карман. Етить их в ногу.

— Да, — неопределенно отозвался Родик, не желая продолжать разговор. — Разваливается держава. Времена такие…

Действительно, за Смоленском на посту ГАИ организовали КПП, где пришлось потерять почти час, пока очередь дошла до изучения имеющихся у Родика сопроводительных документов. Однако все ограничилось формальными вопросами — то ли из-за военного вида грузовиков, на лобовых стеклах которых сохранились таблички с номером войсковой части и словом «перегон», то ли из-за уверенного поведения Родика, «случайно» выронившего краснокожее удостоверение с гербом СССР. Хотя, возможно, так и должно было быть.

До Минска доехали без препятствий.

Вскоре Родик заметил большую площадку и попросил водителя остановиться. В свете фар окруженный лесом заасфальтированный участок на первый взгляд казался вполне пригодным для стоянки колонны. Более того, имелись даже признаки дорожного комфорта: в одном углу были сооружены стол и скамейка, а в другом — эстакада. Родик обошел территорию и, хотя она была загажена мусором, решил, что искать в потемках более подходящее место не имеет смысла.

— Паркуйте колонну. Потом собирайте всех у стола. Будем ночевать здесь, — сказал он подошедшему Юре и попросил водителя своей машины: — Передайте мне вон тот ящик… Я буду в том углу.

Родик поставил ящик на стол и наблюдал, как Юра командует парковкой. Наконец грузовики выстроились в задуманном Юрой порядке и заглушили моторы. Сразу стало темно и неуютно. Родик поежился от вдруг появившегося ощущения холода и вспомнил, что вылез из кабины грузовика для того, чтобы подготовить ужин.

— Юра! — крикнул он в темноту. — Осветите фарами стол, а то тут ни зги не видно.

— Сейчас сделаем, Родион Иванович, — отозвался Юра из темноты.

С появлением света стало намного уютнее, и Родик, открыв ящик, начал выгружать из него продукты, мысленно хваля Серафиму, которая на основе своего опыта работы в транспортных перевозках собрала все необходимое.

За этим занятием он не заметил, как подошел Юра.

— Родион Иванович, предлагаю обойтись сухомяткой. Ребята устали. На отдых у нас осталось чуть больше пяти часов, а на керогазе, который мы с собой взяли, только воду час кипятить. У ребят в термосах чай еще есть.

— Я не возражаю. Однако в термосах чай, вероятно, остыл. Давай хоть новый заварим. Это недолго. Серафима расстаралась, две пачки индийского положила. «Три слона» — не хухры-мухры. Сейчас бы грамм двести водки… Закуска-то у нас подходящая.

— Так вы выпейте. Это нам нельзя.

— Один не буду. Не по-товарищески это. Несите керогаз и чайник. А я пока с пищей разберусь…

Проехав табличку «БРЕСТ», Родик остановил колонну. Встретиться с Михаилом Абрамовичем договорились в гостинице, где он проживал. Искать ее всей колонной было глупо, и Родик пересел на первого попавшегося частника, благо, в пограничном городе их оказалось очень много. Частник расстроился, когда понял, что ехать надо не в Польшу, а всего лишь в другую часть города, но довез быстро. Михаил Абрамович, как и договаривались, ожидал его в номере.

— Ну как добрались? — спросил он. — Я волновался. В Москву звонил, но там никто ничего не знает. Сказали только, что вы рано утром уехали. Могли бы с дороги связаться.

— Извини, конечно, но, во-первых, не был уверен, что застану тебя, а, во-вторых, чтобы позвонить, пришлось бы с трассы сворачивать. У нас и без того цейтнот наблюдался. Надо о рациях или о чем-то другом для связи подумать. Мало ли что случится. Когда машину сопровождения сделаем, уже легче будет. Хоть куда-то отъехать можно. Однако все равно это не выход. Телефон в машине установить бы, как у правительства и крупных руководителей при социализме. Интересно, работает ли эта система сейчас? «Алтай» она, по-моему, называлась. Помнишь, нам что-то такое предлагали? Я об этом за последние сутки уже второй раз вспоминаю. Связь очень актуальна. Почти все передвигаются без связи. Во многом из-за этого происходят преступления. Никто ничего оперативно сообщить не может. Вот чем нам заняться бы.

— Родик, не сейчас. Лучше расскажи, как доехали.

— В целом все отлично. Были, правда, кое-какие шероховатости, но… В общем, команда боевая. Подробности потом. Я быстро помоюсь-побреюсь, а ты мне поведай, что здесь происходит. Это сейчас важнее, чем разбирать полеты после полетов.

— С поляками я на постоянной связи. Водители вчера еще выехали из Торуни. Должны быть уже в Кукарыках. Как только заедем в грузовой терминал, надо будет им сообщить. Заехать туда трудно. Очередь — несколько километров. Я нашел прапорщика. Кстати, твой тезка… Он обещал пропустить нас без очереди. Это будет стоить всего пятнадцать тысяч рублей. Его смена…

— Что, с каждой машины? — перебил его Родик.

— …Мне кажется, что за все, — смешался Михаил Абрамович. — А вообще-то…

— Ладно, не дергайся. Выясним. Если даже за каждую машину, то не очень дорого. С АСМАПом [6] разобрался?

— В этом нет проблемы. Заплатим пошлины прямо в терминале. Они работают круглосуточно. С таможенниками не связывался, но твой тезка обещал посодействовать. Надо только обязательно в его смену попасть. Они начинают сегодня с двенадцати. Сутки работают, потом двое или трое суток отдыхают. Он сказал, чтобы мы в очередь не становились, а ехали по свободной левой стороне, потом нашли его, и он через другие ворота запустит в терминал. Я в терминал ездил, все там посмотрел. Дорогу знаю.