Индийская красавица

Жозана Дюранто не идеализирует Маргерит, напротив, она показывает, как подобный тип мировиденья исчерпывает себя, обнаруживает свою историческую и человеческую ограниченность в силу жесткой прямолинейности и неспособности к восприятию нового. Достоинства Маргерит чреваты недостатками, тяжкими для близких. Ее требовательность перерастает в нетерпимость; деятельное служение знанию — в исключение из этого знания всего, что не входит в круг ее собственных интересов, в элитарное презренье ко всем, кто непричастен к гуманитарной культуре; твердость характера — в эгоистическое самодурство, губительное для тех из ее собственных детей, кто не смеет против нее взбунтоваться. Точно андерсеновский сухой стручок, из которого выкатились и разбежались по свету горошины, Маргерит, отыграв свою роль, доживает воплощенным анахронизмом в чуждом и совершенно непонятном ей мире. Она хранит свои окостеневшие представления о добре и зле, должном и недолжном, глухая ко всему новому, но в то же время она — исток, лоно, из которого это новое вышло.

В повествование о бабушке, родоначальнице, органически вторгаются раздумья о том, что же все-таки осталось от этого незаурядного характера в многочисленных потомках Маргерит, раскиданных по белу свету. И что дала та замкнутая, отстоявшаяся, каноническая французская культура, живым воплощением прописных, азбучных истин которой была провинциальная учительница из Пуату, кузенам и кузинам, подчас даже не знакомым друг с другом, говорящим на разных языках, смешавшим в своих жилах французскую кровь с африканской, славянской, еврейской или английской. Так в истории Маргерит негромким эхом отзывается сегодняшняя история большого мира, утратившего национальную замкнутость, эволюция современной культуры, переплавившей в своем горниле самые разнородные элементы, в том числе и дорогую пуатевинской учительнице гуманитарную традицию. От ценностей этой традиции многие ее внуки — в том числе Жозана Дюранто — не собираются отказываться, вопреки пренебрежению к ним и обывательского практицизма, и «архиреволюционного» левацкого нигилизма.

Л. Зонина

notes

Примечания

1

Во французских учебных заведениях принята двадцатибалльная система отметок. (Примеч. перев.)

2

Перевод Мориса Ваксмахера.

3

Когда материал заслуживает особого внимания, во французских газетах его принято давать в рамке. (Примеч. перев.)

4

Игра слов: Claire — светлая. (Примеч. перев.)