Тонкий лед
Тонкий лед читать книгу онлайн
В новом романе, предложенном читателям, рассказано о двух сахалинских зонах: женской, с общим режимом содержания, и мужской, с особым режимом. Как и за что отбывают в них наказания осужденные, их взаимоотношения между собой, охраной, администрацией зоны показаны без прикрас.
Судьбы заключенных, попавших на зону за преступления, и тех, кто оказался в неволе по необоснованному обвинению, раскрыты полностью.
Кто поможет? Найдутся ли те, кому не безразлична судьба ближнего? Они еще есть! И пока люди не разучились сострадать и помогать, живы на земле надежда и радость.
...Но не каждому стоит помогать, несмотря на молодость и кровное родство. Случается, что иному нельзя жить на воле, среди людей…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Ольга, понурив голову, пошла спать. Она поняла, отца не переломить.
—
Нынче уж не насмелится по потемкам к подругам бегать. Дома будет сидеть. Я ее делами загружу так, что не соскучится. Пора в хозяйки выводить. Ольга давно не ребенок. Пусть и она о семье радеет. Иначе не получится с нее путевая баба!
На следующий день, вернувшись с работы, Платонов увидел отмытую, помолодевшую квартиру, улыбающихся дочь и тещу. Они были очень довольны друг другом.
—
Мам, Оля, поговорить нужно,— позвал обеих на кухню и сказал дочери,— знаешь, кто на тебя вчера напал? Местный псих. У него официальный диагноз и медицинская справка имеются, потому судить не могут. Он не отвечает за свои поступки из-за болезни. В психушку его тоже не берут, там перебор. Больных втрое больше положенного.
—
А как теперь? — ахнула теща.
—
Мы можем устроить ему отсидку у Соколова, в виду его общественной опасности. Вчерашнее всех мужиков потрясло. Нашли родителей дебила. Они не удивились. Этот случай, оказывается, далеко не первый. Долго спорили, что с ним делать? Соколов не сможет долго держать его у себя. До первой проверки. Зэкам плевать на диагнозы и справки — натянут его всем бараком, до утра в жмуры откинется. Тут родители хай поднимут. Пусть идиот, кретин, а все же свой сын. Начнут жалобы писать, тогда докопаются до диагноза и пометут всех. Короче, сами нахлебаемся с ним.
—
Что ж делать? — спросила теща.
—
Родители предложили свой выход. Они оплачивают Оле моральный ущерб, а своего недоноска увозят к дядьке-леснику в тайгу, на север Сахалина, за многие сотни километров, навсегда, без возврата в город.
—
А почему раньше так не сделали?
—
Те потерпевшие взяли деньги и не настаивали на наказании. По-моему, даже обрадовались бы повторной встрече. Я настаиваю на его изоляции. В тайге он ни для кого не будет опасен. Она и дурака примет. Если там погибнет, никто за него отвечать не будет. Согласны?
—
А сколько заплатят? — покраснела Ольга.
—
Ты уже не дитя! — прищурился Егор, смеясь, и ответил,— хватит одеть тебя как куклу! И, главное, без огласки. Как ты хотела.
—
С ума посходили люди! Одумайтесь, пока не поздно! Да разве мыслимо такую подлость за деньги простить? Совесть у вас живая или сдохла?—уперлась руками в бока Мария Тарасовна и, покраснев до корней волос, соскочила со стула, остановилась напротив зятя, заговорила возмущенно, - чего ж родители того дурака не отправили его в тайгу после первого случая? Ждали, когда повторит свою шкоду? Иль у них деньги мешками из-за печки растут? Кому веришь? Брехня! Откуда у стариков такие «бабки», чтоб погасить моральный ущерб троим потерпевшим, да при том содержать дурака? Любой мало-мальски разумный человек давно отвел бы дебила к докторам и упросил бы кастрировать его! Это единственно верное решение, которое защитило б всех от повтора. И тебе надо было такое потребовать, а не деньги. Где у тебя уверенность, что завтра тот дурак не поймает Олю в подъезде и не сотворит свое задуманное? Мало что они тебе наобещают? Ведь ишак не только изнасиловать, но и придушить в подъезде сможет. Докажи, что он утворил такое, коль за руку не поймал? А тот со зла отчебучит, из-за денег! Сам говоришь, ровно дурь на него накатывает, а не сидит в нем постоянно.
—
Погоди, мать, остановись! Чего взъелась раньше времени? Я сказал о предложении, а уж как решим, это наше дело,— остановил Егор поток упреков.
Теща окинула Ольгу непримиримым взглядом:
—
В мое время девичьей честью больше дорожили и никогда не согласились бы продать ее ни за какие деньги! Она у тебя одна на всю жизнь!
—
Прикольная ты, баб! Будто только что из пещеры вылезла. Оглядись! Уже другое время. Теперь без денег и положения в обществе я никому не нужна. А над девственностью лишь глумиться станут, скажут, что никому не нужна была. Теперь выходить замуж девственной считается позорным,— усмехалась Ольга.
—
Чего? И это ты, гнида недоношенная, мне, родной бабке, такое сказываешь? Хамка неумытая! Да как смеешь такое вслух лепить? — взялась за каталку, но Егор вовремя удержал тещу.
Он вырвал каталку из рук тещи, вытащил дочку из- за двери и заговорил глухо:
—
Выслушай, мать, и не кипи понапрасну. Ольга тебе правду сказала. Горькую, но правду! Тяжело с нею смириться нам с тобой, но день сегодняшний уже не вчерашний. Дочь ни в чем не соврала и не виновата, что время все поставило вверх ногами. Теперь девичья непорочность не ценится. Она давно осмеяна, из достоинства стала недостатком.
—
Ты откуда знаешь? — прищурилась Мария Тарасовна.
—
Не забывай, где работаю, в женской зоне! Там так просветили, вам и не снилось. Все узнал. И не ори на дочь, не она придумала новые веяния. Поэтому советуюсь с вами обеими, как лучше выйти из ситуации.
—
Конечно, лучше взять деньги и навсегда тихо расстаться с козлом,— ответила Ольга.
—
Не надо денег! Мы не продаемся! Нехай кастрируют гада, а тогда он нам не страшен! — вставила теща.
—
Ошибаешься! Лишившись яиц, он до конца жизни станет мстить и выслеживать всех нас. Такую потерю, хоть и дурак, не забудет. С деньгами ему расстаться проще. А вот кастрировав, наживем лютого врага.
—
Так и под суд его отдать! В тюрьме он быстро позабудет, зачем яйцы росли. Там заставят поумнеть! — не сдавалась баба.
—
Я же много раз говорил, что справка ограждает его от судебного преследования.
—
Пусть заберут в дурдом до конца жизни.
—
Говорю еще раз: там буйными перезабито. Теми, кто топоры и ножи из рук не выпускают. Могут семьи погубить.
—
Что ж теперь? Пусть насилует всех подряд? — негодовала Мария Тарасовна.
—
Увезут его в тайгу,— терял терпение Егор.
Этот спор прервал внезапный звонок в двери. Все
трое переглянулись от неожиданности. Глянули на
часы: шел второй час ночи. Кто бы мог быть, чтобы без предупреждения прийти в такое время?
—
Кто? — спросил Платонов, подойдя к двери.
—
Открой, Егор! Это я, Соколов,— услышал знакомый голос.
Александр Иванович извинился, войдя в прихожую, за поздний визит.
—
Глянул, у вас свет горит. Решил, дай зайду, чем по телефону о таком трепаться! — поздоровался с Марией Тарасовной и Ольгой.— Я к тебе ненадолго. Давай на кухне поговорим с глазу на глаз,— предложил Егору.
Платонов взглядом попросил своих перейти в зал. Сам закрылся с Соколовым на кухне.
—
Неприятность у меня, Егор. Твой придурок в жмуры свалил! — сказал, качая головой.— Я ж его в самую спокойную камеру поместил, к ворам, которые никогда не прикоснулись бы к нему из брезгливости. Дурака не стали бы петушить, пальцем к нему не прикоснулись бы. За других не уверен! У воров даже свободная шконка имелась. Придурку на нее указали и предупредили, что он тут ненадолго, дня на три, пока все выяснится. Сам пошел в кабинет. Я даже не тревожился. Никто из нас не обронил ни слова о преступлении. Охрана тоже ничего не знала. И вдруг звонок по внутреннему в десятом вечера, мол, уберите жмура из камеры. Охрана сказала, кто накрылся, а вот как случилось, не могли сразу расколоть. Только потом выдавили суть,— побагровел Соколов.— Видишь ли, фартовым западло канать вместе с чокнутым. Они вытрясли из него, за что тот влетел на зону. Не сами тыздили, при них как всегда сявки. Те и постарались, ни одного целого ребра не оставили. Дурак, понятное дело, не хотел колоться, понимал, что ему светит. Но от своего не слинял. Охрана не услышала, потому что дураку кляп в пасть загнали. И не только в пасть, а всюду, чтоб шорох не поднялся раньше времени.
Сявки обронили, что где-то под конец псих сломался и вякнул про все. Тут уж говорить стало не о чем. Воры приказали ожмурить. Теперь он в морге. Что говорить родителям? Нарушены все договоренности, но, как сам понимаешь, мы не виноваты. В вашей женской зоне бабы в клочья разнесли б его.