Туннель

Следующие несколько дней были беспокойными. Из-за спешки я забыл спросить, когда Мария вернется в город. Возвратясь с улицы Посадас, я позвонил, чтобы выяснить это; горничная ответила, что ничего не знает; я попросил дать адрес имения.

Вечером я написал Марии отчаянное письмо, спрашивая, когда она вернется, и умоляя позвонить или написать по приезде в Буэнос-Айрес. Мне пришлось отправиться на Центральный почтамт и послать письмо заказным, чтобы избежать малейшего риска.

Прошло несколько тревожных дней, а мрачные мысли, терзавшие меня после злополучного посещения улицы Посадас, не хотели отступать. Мне приснилось, что я вошел ночью в старый заброшенный дом. В этот полузнакомый дом я мечтал попасть с детства, и едва я очутился внутри, как на меня нахлынули смутные воспоминания. Правда, в темноте было трудно ориентироваться, казалось, будто где-то прячутся враги, готовые наброситься на меня: они перешептывались между собой, издевались надо мной, над моей наивностью. Кто были эти люди и чего они хотели? И все же, несмотря ни на что, я чувствовал, как в этом доме оживают забытые юношеские увлечения, вызывая знакомый трепет, ощущение легкого безумия, страха и торжества. Проснувшись, я понял: дом, приснившийся мне, — это Мария.