Остров Невезения

Отец Джон отыскал меня во время открытых дверей, когда я посиживал в компании двух литовцев и индусов. Оставив меня с ними, с письмом от Ольги и новостью о скором переезде, он ушёл по своим служебным делам.

Я рассеянно читал распечатанное сообщение, и отвечал на вопросы своих товарищей.

Тигр-тамил из Шри-Ланки молчаливо подружился с нами и начал въезжать в мои шутки. Теперь он охотно принимал безмолвное участие в наших посиделках-чаепитиях.

Я отложил чтение до возвращения в камеру. Все ожидали от меня объяснений; что сообщил мне капеллан?

— Скажи-ка, Тигр-Тамил, ведь Англия — чудесная страна! — вернулся я к прерванной беседе. — Бесплатное жильё с телевизором, чай с сахаром, душ с горячей водой и бесплатным мылом…

Все посмеивались, наблюдая, как Тигр с серьёзным видом, согласно кивал мне, и добавлял.

— Free food, free education, nice people… [107]

Я шутил, а сам думал; почему и куда меня решили отправить? Готовы ли документы для депортации? Или, предполагая, что придётся задержать меня на сверхсрочное заключение, они решили избавиться от хлопотного заключённого, отослав в другую тюрьму?

20 сентября 2001, надзиратель, отперев нас, чтобы отправить в школу, вдруг зашёл в камеру, и заявил;

— Мистер Иванов, собирай вещи, и будь готов. Я вернусь за тобой вскоре. Барри — как обычно, в отдел образования.

Мы переглянулись с Барри.

— Сергей, надеюсь, это не связанно с твоими замечаниями о событиях в США, — прокомментировал Барри.

— Я надеюсь, меня депортируют в Украину, а не отправят в тюремную психушку, — поддержал я его шутку, пожав плечами.

— Во всяком случае, Сергей, ты продолжаешь посмеиваться над собой, а это значит, — ты в порядке! Сейчас я напишу тебе все свои домашние координаты, очень надеюсь услышать о тебе, — засуетился Барри, выписывая на листке бумаги адрес в городе Истбоурн и несколько телефонов; мобильные и домашние.

— Барри, зайди в класс английского языка и передай мой привет учителям. Мне жаль, что я так отбываю, не попрощавшись с ними, — поручил я.

— Тебе, Сергей, следовало бы поближе сдружиться с молодой учительницей из Льюиса, — вдруг, заявил Барри, вручая мне свои координаты, — ты мог бы с ней договориться. Здорово бы ты утёр нос нашей миграционной службе, если бы вы заключили брачный союз с тюремным преподавателем!

— Не думаю, что она готова к такому союзу, — рассеянно ответил я, собирая свои вещи. — Но если я окажусь в психушке, то обещаю присматриваться к женским медработникам. Это хорошая идея, Барри!

— Школа! — рявкнул проходящий мимо открытой камеры надзиратель, напоминая Барри, что ему пора.

Мы, молча, пожали друг другу руки, и мой очередной сосед исчез.

Когда надзиратель доставил меня с вещами в некую комнату ожидания на первом этаже, я обнаружил там своих индусских приятелей.

— Если в другую тюрьму, то горячий чай с молоком и тёплая компания, мне обеспечена, — подумал я, приветствуя индусов.

Они искренне обрадовались мне, и стали спрашивать; куда это нас и зачем? Судя по озабоченным вопросам, с которыми обратились ко мне друзья-индусы, они тоже ничего не знали. Кроме них, там сидели двое чёрных парней. Все мы были со своими вещами.

— Значит, не в психушку, — подумал я.

Вскоре, пригнали ещё одного африканца. Я оказался в обезьяннике в прямом смысле.

Двое африканцев не очень-то приветливо обменялись короткими фразами на французском языке.

Надзиратель посетил нас, и оставил разнос с чаем и сэндвичами, упакованными в пластиковые контейнеры. Все разобрали свои порции. Я рассмотрел наклейку на пластиковой упаковке сэндвича. Это кулинарное изделие пытались продать в супермаркете TASCO. Сегодня истекал срок их реализации. Индусы грустно жевали продукт английской кухни, запивая это чаем. Я открыл это и осторожно надкусил. Яйцо и консервированная рыба, между двух треугольных кусков синтетического, влажного хлеба. Отвратительно и безвкусно. Закрыл контейнер и отложил это в сторонку.

— I've told you brother… It's nice country… Free food… [108] — обратился я к Тигру-Тамилу, угрюмо жующему и запивающему стрессовое состояние.

В ответ, он лишь кисло улыбнулся. Мне стало жаль его.

Один из франко-говорящих африканцев, который угрюмо сидел в углу, услышав моё замечание о чудесной стране, с отчаянной злостью швырнул свой нераспечатанный сэндвич в стену. Контейнер, развалился, содержимое вывалилось под стенкой.

— Мою шутку не поняли, — подумал я.

Вскоре, нас призвали на выход. Я уже знал, как происходит переезд на другое место заключения.

Сдача мешка с вещами. Наручники на запястья рук. Из здания — в специальный автобус. Вошёл в пассажирскую ячейку, наручники сняли. Дверь заперли.

Рассаживало и сопровождало нас в пути некое существо в форме работника исправительной системы. То, что это молодая женщина, можно было догадаться только по грудям. В остальном же, это был мужик, ростом под два метра, с низким голосом курящего.

Упаковав всех шестерых по ячейкам, выехали из территории тюрьмы. Улицы провинциального Льюиса ничем не порадовали. Я вспомнил положительные отзывы нескольких заключённых о тюрьме Льюис. Это означало, что новое место может оказаться хуже. Всё это напрягало.

По мере нашего перемещения в пространстве, я определил, что мы движемся с востока на запад.

Пересекли соседнее графство West Sussex и въехали в знакомое мне графство Hampshire. О тюрьмах в Хэмпшире я ничего не ведал. Вскоре стало ясно, что везут нас не в Саутхэмптон. Я понял, что автобус направляется в Winchester.

Когда-то я уже посещал этот старинный городишко. Чудный музейный городок, с особой университетской атмосферой. Тюрьма в этой местности должна быть тоже старинной. Вероятно, тюрьма в Винчестере начала функционировать раньше, чем университет, и являлась не менее интересной городской достопримечательностью.

Насколько я понял эту страну, потребность в тюрьмах здесь всегда была и остаётся. Ибо тюрьма — это более доступный, массовый и действенный институт воспитания и образования, чем университеты. Для некоторых граждан Великобритании это единственное место, где они могут научиться, хоть как-то, читать и писать.

Покружив улицами Винчестера, наш автобус, наконец, остановился перед высокими воротами. Я в третий раз созерцал из окошка автобуса новую тюремную стену, за которую меня…

Досадно!

Доставив нас на территорию тюрьмы Винчестера, та же мужеподобная девица, провела каждого в комнату ожидания в приёмном отделении, и освободила от наручников.

Кроме нас — шестерых из Льюиса, там уже была компания из нескольких местных парней. Это были англичане, возрастом от 30 до 40 лет, все, как один, — коротко острижены и украшены татуировками. У двоих, на выбритых затылках, как печати, красовались цветные татуировки — герб лондонского футбольного клуба «Арсенал».

Этот футбольный клуб и мне нравился. Насколько я слышал от местных, королева Елизавета давно болеет за Арсенал. А также, бойцы Британского национального фронта активно поддерживают этот клуб во время матчей.