Принц без королевства

И она нажала на ствол так сильно, что под головой Андрея заскрипела дощечка.

— Слышишь?

— Да, — пробормотал Андрей.

Ствол давил все сильнее.

— Я понял, — простонал он.

— Вот и хорошо, теперь лежи и жди. За тобой придут.

Прошла минута. Андрей уже совсем было отчаялся, как вдруг у него в голове мелькнула спасительная мысль.

Он хорошо изучил характер Мэри.

Это его и спасло. Ощепков, знаменитый московский тренер по дзюдо и самбо, всегда говорил, что хорошее знание противника — залог победы.

— Так что ты хотел украсть, Эндрю?

Андрей разжал руку.

— Вот это.

На его ладони лежала скомканная белая тряпица.

Под дулом ружья Андрей машинально выдернул ее из ящика.

— Это?

Мэри наклонилась. Она сразу узнала легкую сорочку, в которой Этель спала теплыми летними ночами: это была память о матери, часть ее свадебного приданого.

— Это? — переспросила Мэри.

— Да, — всхлипнул Андрей.

Нажим ствола резко ослаб. Андрей угадал: лишь одна вещь на земле не могла оставить Мэри равнодушной. Она пролепетала:

— Да ты никак…

Любовь! О да… это, несомненно, была она.

— Эндрю!

— Я больше не буду, мисс Мэри! Никогда!

И Андрей усилием воли выдавил слезы из глаз.

— Только не рассказывайте ей! — взмолился он. — Лучше уж скажите, что я хотел украсть деньги.

Мэри всматривалась в лицо юноши.

«Он ее и вправду любит или это я схожу с ума?» — спрашивала она себя.

— Я не хочу, чтобы она узнала. Мне стыдно. Она меня и так в упор не видит. Пусть я буду вором, скажите ей, что я вор. Я предпочту кончить жизнь в тюрьме.

Мэри совсем растерялась. Какое счастье! Она словно угодила в пятый выпуск «Туманов Глории», где пастух встречает королеву, плавающую в пруду. Однажды она прочитала эту историю на газетном листке, в который был завернут сыр. С тех пор она потеряла сон и покой и каждую неделю покупала в деревне газетку с очередным выпуском.

Стоило ей вдохнуть запах старого овечьего сыра, как она вспоминала о пастухе, который спрятался в дупле и жалобно распевал: «Ах, зачем, ах, зачем я родился пастушком?»

В самых дерзких мечтах Мэри воображала себя той самой королевой, плывущей через пруд. В роли пастушка неизменно выступал комиссар Булар.

— Убейте меня! — воскликнул Андрей.

Мэри вздрогнула.

На сей раз он перестарался. Уж не считает ли он ее полной дурой?

— Можешь рассказывать свои истории мисс Этель, ты, жалкий воришка! Я в них вот ни на столечко не верю! Послушать тебя, так я влюблена в вице-короля Индии.

В дверь постучали: пришли братья Лоуренс.

— Подождите, — шепнул Андрей.

Снова стук в дверь. Андрей взмолился:

— Выслушайте меня!

Мэри заколебалась, и это позволило Андрею сказать:

— Приподнимите мою правую штанину.

Мэри замерла в изумлении. Все это выглядело как-то неприлично. Но любопытство и «Туманы Глории» взяли верх.

И Мэри крикнула плотникам, повернувшись к двери:

— Подождите! Я приберу комнату и разрешу вам войти. Это все-таки дамская спальня.

Не отводя ствол от головы Андрея, она приподняла носком ноги его правую штанину. Войди кто-нибудь в этот момент, он увидел бы пикантную картину: домоправительница почтенного возраста держит на мушке молодого парня, лежащего на полу, и любуется его лодыжкой.

— О Господи!

Мэри увидела под коленом Андрея татуировку: пять букв — ЭТЕЛЬ. Да, сомнений нет, он любит ее хозяйку!

Мэри густо покраснела, словно ей на глазах у полного зала пришлось играть худшую из ролей — мегеры, ополчившейся на отвергнутого юношу. Но это еще не поздно было исправить. Она должна простить мальчику его ошибку — и публика снова полюбит ее.

Мэри представилось, как зрители, ряд за рядом, вскакивают с мест и аплодируют ей, вытирая слезы умиления.

Когда братья Лоуренс наконец вошли в комнату, там их ждала Мэри с пылающим лицом, а за ней стоял Андрей, обхватив сразу три свернутых наспех ковра.

— Я решила заодно выбить ковры, — сказала Мэри. — Поторопитесь. Негоже, чтобы паркет скрипел. Вам придется поработать еще в одной комнате. Завтра к нам пожалует герцогиня д’Альбрак. Я не хочу, чтобы она решила, будто попала в дом с привидениями.

Затем Мэри обратилась к Андрею:

— А ты чего стоишь, ну-ка тащи все это вниз, да поживей!

Дождь к тому времени прекратился.

В течение часа в доме стучали молотки, а во дворе на мокрой траве Андрей выбивал ковры. После каждого удара он исчезал в облаке пыли.

Этель вернулась домой поздно вечером, одна. Машину она оставила перед второй конюшней, служившей гаражом. У «нейпир-рэйлтона» не было дверцы, и из него приходилось выбираться, как из кабины самолета — прыжком. Этель сдернула кожаный шлем с очками и оставила его на сиденье.

Замок был погружен в темноту. Светилось только одно окно на первом этаже. Этель подумала о брате. Возвращаясь вечерами, она всегда надеялась увидеть свет в слуховом окошке под крышей.

Вот уже много месяцев она не получала никаких вестей от Пола. В августе он вернулся в Испанию, узнав о гибели четверых друзей по кастильскому полку в бойне под Бадахосом, вблизи португальской границы.

В газетах Этель читала о создании интербригад, которые поддерживали испанских республиканцев, воюющих с мятежниками. За несколько последних недель многие смельчаки со всего света приехали в Мадрид, чтобы вступить в эти отряды. Этель боялась за жизнь Пола. Она очень хотела, чтобы он вернулся домой, но вместе с тем ей было страшновато: вдруг ему не понравится то, что она затеяла.

Когда приехала Этель, Андрей еще не спал. Он затаился в деннике. Фары погасли. Послышался скрип гравия под ногами девушки. Андрей поплотнее завернулся в одеяло. Теперь снаружи было тихо, только летучие мыши шуршали крыльями в темноте.

Внезапно в конюшне вспыхнул свет. Перед ним стояла Этель.

Она смотрела на Андрея, заслонявшего рукой глаза.

— Ты что, спал?

Ее волосы были стянуты шерстяной повязкой, светлой, как ее кожа.

— Иди за мной.

Андрей боялся пошевелиться. Он решил, что Мэри все рассказала Этель.

— Иди, говорю!

Он поднялся.

Теперь он стоял прямо перед Этель. Никогда еще он не подходил к ней так близко.

Она задержала на нем взгляд, потом направилась в глубину гаража.

— Живее!

Андрей пошел следом. На Этель был старый дождевик как минимум времен мировой войны.

— Ты ведь разбираешься в механике?

Андрей не понимал, куда она клонит. Ему было холодно.

Этель стянула покрывало с белого «роллса».

— Клянусь, я не дотрагивался до него, — воскликнул Андрей, — с тех пор как вы мне запретили.

Она нетерпеливо замотала головой.

— Я хочу, чтобы к завтрашнему вечеру мотор работал как часы. Лицо юноши радостно вспыхнуло.

— Я сделаю все к утру!

— Ну, если хочешь, сделай к утру. Но утром меня здесь не будет. Сегодня ночью я уеду. Скажи Нику, когда все будет готово.

— Нику?

— Николасу.

— Кто это — Николас?

— Сын Питера.

— А при чем тут Николас?

— Это для него.

Этель заметила, что Андрей помрачнел.

— Что-нибудь не так? — спросила она.

Прошло секунд двадцать, и Андрей выдавил из себя:

— Не понимаю.

Этель шагнула к нему.

— Она кому-нибудь служит, эта машина? — спросила девушка.

— Нет.

— Вот я и делаю с ней все, что хочу. Захочу — утоплю в озере, захочу — подарю своей лошади, захочу — посажу в ней хризантемы.

— Но вы же говорили…

— Я передумала.

— А если господин Пол…

— Господин Пол в Испании, играет в войну. Он не намерен возвращаться, чтобы порулить «роллсом». Можно выбрать только одно из двух, такова жизнь.

И она пошла прочь своей летящей поступью. Андрей не верил ушам: ему приказывают чинить машину для Николаса! И он бросил ей вслед:

— А ваши родители…