Из "Яффских рассказов" (8 рассказов)

— Да где же я возьму столько денег? — начинает канючить господин Гершон. — Вы знаете, сколько берет этот пройдоха Мизрахи за один рабочий день своей бригады?

— Я полагаюсь на тебя, — говорит ему Салмон, — ведь недавно сделали основательный ремонт синагоги. Были большие пожертвования, к тому же муниципалитет и министерство по делам религий дали средства, поэтому, насколько я тебя знаю, кое-что должно было у тебя остаться…

Господин Гершон медленно краснеет.

— А если ты считаешь, что мы неправы, — подхватывает Сасон, — мы навестим уважаемого ребе и расскажем ему всю историю. Как он решит — так и будет.

— Не дай Б-г! — подскакивает на месте господин Гершон. — Зачем же по такому пустяку беспокоить уважаемого ребе?!

— Тогда чтоб утром в воскресенье [22] бригада Мизрахи была во дворе старой Хачуры, — заканчивает Сасон. — По рукам?

— Постараюсь, — вздыхает господин Гершон.

— Смотри, если в воскресенье утром мы придем к Хачуре, а рабочих не будет, мы звоним ребе, чтобы поинтересоваться, знает ли он, что…

— Да оставьте уже ребе в покое! — Гершон вытирает вспотевшее лицо. — Рабочие будут там уже в шесть утра.

— Ты посмотри, кто к нам пришел! — кричит своей жене отец маленького Жожо, открыв дверь. А стоит там не кто иной, как Большой Салмон и Сасон. Из кухни, вытирая руки, выходит жена хозяина дома и восклицает:

— Какая честь, какая честь!

Не проходит и двух минут, как накрыт стол: напитки, медовый пирог с кунжутом и коробка рахат-лукума.

— Дело обстоит так, — говорит Салмон. — Утром в воскресенье начинается большой ремонт в маленьком домике старой Хачуры. Это займет примерно неделю. После этого нужно, чтобы кто-нибудь сделал полную уборку, вымыл окна и новую плитку и чтобы пол блестел.

— Я не понимаю… — пытается вставить слово отец маленького Жожо.

— Брось, ты же не дурак, — хлопает его по спине Сасон. — Дай мне Б-г так легко дышать, как легко ты всё понимаешь.

— Так оно в жизни, — говорит Большой Салмон. — Кто нагадил, должен убирать.

— И не забудьте принести всякую химию для чистки и полировки, — добавляет Сасон, — там будет новая итальянская ванна.

— Чего это вдруг? — наконец возмущенно изрекает отец маленького Жожо.

— Ты слышал, — останавливает его Сасон, — по Яффо идут какие-то взрывы, то тут грохнет, то там. И никогда не знаешь — где в следующий раз. Нужно быть очень осторожным.

В тот же день, еще без четверти пять, во дворе старой Хачуры появились все необходимые строительные материалы. Без двух минут пять была доставлена итальянская ванна и ящики с керамической плиткой, всё голубое, просто мечта. А утром в воскресенье там уже стояли рабочие Мизрахи, они поплевали на ладони и принялись за дело. На всё ушла неделя, включая побелку и покраску. Сразу затем пришли отец и мать маленького Жожо. Они принесли всякие очистители, шампуни, полироли, «Рицпаз» [23], тряпки и щетки.

— Поосторожнее с ванной, — крикнул им со своего балкона Сасон, — настоящая, из Италии.

Через две недели всё было как новенькое и сверкало. Не дом, а конфетка. И тогда позвали Хачуру, которая всё это время жила у своей сестры в Абу Кабире [24].

Увидела старая свой дом — заплакала, полчаса не могла остановиться. Потом наконец говорит:

— Такого красивого дома у меня в жизни не было. Вы даже новую дверь поставили, а где к ней ключ?

— Поверь мне, — отвечает ей Сасон. — Теперь ключ тебе не нужен: больше никто в Яффо не зайдет в твой дом без приглашения.