Преданное сердце

– Только если ты сама этого хочешь.

– Я не люблю заниматься этим по пятницам: пропадает весь смак субботнего разврата.

– Чем же ты обычно занимаешься по пятницам?

Джейн задумалась.

– По пятницам, – сказала она наконец, – я целуюсь, ласкаюсь – словом, готовлюсь. В этом деле я мастак – спроси кого хочешь.

– И так каждую пятницу?

– Почти. Иногда, правда, я сижу дома и смотрю телевизор. Между прочим, так было последние два месяца.

– Без поцелуев и без ласк?

– Без поцелуев, без ласк, без свиданий. – Она немного помолчала. – Я умею вызывать у людей смех, но не страсть. Иногда я жалею, что родилась веселой, а не красивой.

– По-моему, ты красивая.

– Очень мило. Скажи еще: "Ты бесподобна". Мне часто так говорят.

Через минуту я почувствовал, что Джейн как-то затряслась, и подумал, что это она от смеха, что она вспомнила какую-то шутку. Я уже собрался было спросить, что ее так развеселило, как вдруг мне на руку что-то капнуло, и я понял, что это слезы. Она рыдала – рыдала что было сил.

– Что случилось? – спросил я.

– Ничего. Просто так. Знаешь, я так устала от одиночества!

– Так ты ведь душа любого общества!

– Чтобы быть душою общества, нужно это общество иметь. А у меня его нет. Мечтательным мальчикам нравятся мечтательные девицы. А мне остается на выбор: либо встречаться со всякими подонками, либо сидеть дома. Так что последнее время сижу дома.

Мало-помалу она взяла себя в руки. Я дал ей свой носовой платок и помог вытереть глаза. В следующую минуту она уже была прежней Джейн.

– Ну что, доволен, что пошел прогуляться? – спросила она, возвращая мне платок.

Платок был мокрый насквозь. На лице у Джейн были следы от растекшейся туши для ресниц, но в остальном она выглядела так, как будто и не плакала.

– Ты слишком низкого о себе мнения, – сказал я.

– Хочешь проводить меня домой?

– Только, если ты сама этого хочешь.

Джейн пошевелилась, и я подумал, что она хочет уйти, но тут она закинула свою ногу на мою и обвила меня руками. Сперва она лизала мне лицо, потом ее язык переместился ко мне в рот, стараясь залезть как можно глубже. Возможно, то, что она говорила про всякие ласки, и было шуткой, но дело это она, видно, крепко любила. Примерно через час, мы наконец оторвались друг от друга и медленным шагом двинулись к общежитию. Джейн, по-моему, кончила раза два. О себе я мог это сказать совершенно твердо, и когда я взял Джейн за руку, она была липкой – еще одно свидетельство моих оргазмов.

– Боже мой, сколько же времени прошло! – сказала Джейн.

– С тех пор как мы сюда пришли? – спросил я.

– С тех пор как такое со мной случилось в последний раз.

– Может, встретимся завтра?

– Может быть.

Лишь на рассвете я добрался до общежития, где жили студенты, принадлежавшие к братству "Сигма хи". Еще накануне я заглянул к ним, чтобы убедиться, что смогу там переночевать. Кровати стояли на открытой веранде, я нашел свободную и улегся спать. Морозный воздух пробирал до костей, так что мне пришлось натянуть на себя несколько одеял. Отлично придумано – устроить спальню на веранде! Засыпая, я думал о Джейн и о ее языке. Через какое-то время я проснулся и вдруг понял, что никогда еще не спал так крепко. "Славное сочетание – секс и свежий воздух, – решил я. – Надо будет это учесть".

Проснулся я от того, что почувствовал, как чьи-то руки вытаскивают меня из кровати, поднимают в воздух, раскачивают, – и вот я уже, больно шмякнувшись, лежу на полу.

– Вставай, салага! – крикнул кто-то у меня над ухом.

– Ну и здоров же он спать! – раздался другой голос. Открыв глаза, я увидел вокруг себя каких-то парней – очевидно, собратьев по "Сигме хи", – на лицах которых было написано явное неудовольствие. Один из них, разглядев меня, воскликнул:

– Да он ведь не наш!

Я поднял руку и произнес:

– Брат Хэмилтон Дэйвис, "Альфа пси" из "Сигмы хи".

– Черт, ошибка вышла, извини, – сказал кто-то, а кто-то еще похлопал меня на плечу.

– Понимаешь, сегодня утром должна была быть побудка, а это отделение для новичков, вот мы и подумали, что ты – тоже новичок. Им полагалось встать в семь часов, мы пришли, видим – ты еще валяешься. Вот мы и решили… ну, в общем, извини.

Ребята помогли мне подняться.

– Надеюсь, мы тебя не слишком пришибли, – сказал один из них.

– Все нормально.

– Слушай, может, тебе еще покимарить часок-другой? Теперь тебя уже никто не побеспокоит. Проснешься – крикни, мы принесем тебе "кровавую Мэри". Так говоришь, откуда ты?

– "Альфа пси". Вандербилтский университет.

– Где это такой?

– На Юге. Знаете, ребята, я, пожалуй, и вправду посплю. Еще увидимся.

– Поспи, поспи. Извини, что так вышло.

Никто меня больше не беспокоил, и воздух был таким же бодрящим, но уснуть мне так и не удалось: только я закрыл глаза, как появилась Сара Луиза.

– Так тебе и надо, Хэмилтон Дэйвис, – сказала она.

– Ты о чем?

– О том, что эти ребята слегка тебя потрепали. Надеюсь, хоть после этого ты немножко поумнеешь.

– Они мне чуть плечо не сломали.

– Жаль, что не шею.

– Слушай, чего ты злишься? Мне надо выспаться.

– Выспаться? Чтобы быть свеженьким, когда встретишься с Джейн? Так вот, не сон тебе нужен, а совесть. Ее-то у тебя как раз и нет.

– Совесть?

– Ты что, не видишь, какая эта Джейн ничтожная?

– Неправда, она смешная и честная. А еще сексуальная.

– Сексуальная? Да она просто уродина, которая жаждет, чтоб на нее обращали внимание, и ради этого готова делать что угодно: и смешить, и притворяться, будто она секс-бомба.

– А по-моему, она искренняя.

– Советую тебе подыскать какую-нибудь слепую или одноногую – с такой наверняка будет еще интереснее. Она уж наверняка позволит сделать с собой все, что захочешь, лишь бы встретиться с мужчиной.

– Ты слишком высокомерна.

– Неужели? – И, сказав это, Сара Луиза растворилась в воздухе, оставив меня размышлять над ее словами. Я, конечно, был с ней не согласен, но чем дольше я лежал и думал, тем меньше мне хотелось снова увидеться с Джейн. С ней было весело, это правда, но хорошего понемножку, а что касается всяких любовных ласк, то тут Сара Луиза, может быть, и права. Может, Джейн действительно притворялась в надежде, что я спасу ее от хит-парадов по телевизору.

Когда мы встретились с Уэйдом за обедом, выяснилось, что его девушка не произвела на него особого впечатления.

– Может, двинем в Сан-Франциско? – предложил он. Я оставил Джейн записку, что нас срочно вызвали в Монтеррей.

Примерно неделю воображаемая Сара Луиза не давала о себе знать, но следующий наш разговор был долгим, и состоялся он в Лос-Анджелесе, где какие-то приятели Уэйда нашли нам девушек. По дороге мы пару раз останавливались в общежитиях нашего студенческого братства, чтобы побриться и принять душ. Первое, что я увидел, войдя в общежитие Южно-Калифорнийского университета, был длинный ряд портретов знаменитых выпускников и огромные фотографии Джона Уэйна и всех футболистов из "Сигмы хи", которые попали в сборную Студенческой ассоциации или даже в сборную страны. Фотографий этих было видимо-невидимо – наверно, в этом отделении братства только и делали, что играли в футбол. Когда я шел вдоль всех этих портретов, у меня было такое чувство, будто я попал на Олимп.

Девушки, с которыми нам устроили свидание, работали в том же учреждении, что и приятели Уэйда. Они нам долго пытались объяснить, что это за фирма и чем они там занимаются, но я понял только то, что это имеет какое-то отношение к электронике. Мою девушку звали Соня Степански, девушку Уэйда – Кристи Захарко. Они были давнишними подругами, вместе учились в школе в каком-то восточном штате и месяц назад переехали на Западное побережье. Поскольку они, как и мы, мало что успели повидать в Лос-Анджелесе, мы решили совершить небольшую экскурсию и поехали на машине в Беверли-Хиллз и Бел-Эр. Был субботний день, солнце только начало пробиваться сквозь голубоватую дымку, а из радиоприемника рвался бодрый голос Дона Корнелла, исполняющего песенку "Розовая вишня, яблоневый цвет". Чем дольше мы кружили по районам роскошных особняков, тем в больший восторг приходили девушки. "Кристи, Кристи, ты только посмотри!" – восклицала Соня, а Кристи отвечала: "Да, да, я вижу". Вскоре я заметил, что в основном смотрю на девушек, а не на дворцы с пальмами. Неяркие блики солнечного света играли на их широких скулах и темных очках. Хотя от Нашвилла до их родного города было не более суток езды, по виду их можно было принять за иностранок. Пройдет время, и эти смуглые, стройные, широкие костью девушки раздадутся и погрузнеют, но сейчас на них любо-дорого смотреть. Я вдруг подумал: если они нам кажутся необычными, то, возможно, и мы им тоже? Неужели эти дочери угольного края тоже рассматривают нас с Уэйдом как какую-то диковинку? Да нет, вряд ли. Но вечером я убедился, что это было именно так.