Всё тот же сон
Всё тот же сон читать книгу онлайн
Книга воспоминаний.
«Разрешите представиться — Вячеслав Кабанов.
Я — главный редактор Советского Союза. В отличие от тьмы сегодняшних издателей, титулованных этим и еще более высокими званиями, меня в главные редакторы произвела Коллегия Госкомиздата СССР. Но это я шучу. Тем более, что моего издательства, некогда громкославного, давно уже нет.
Я прожил немалую жизнь. Сверстники мои понемногу уходят в ту страну, где тишь и благодать. Не увидел двухтысячного года мой сосед по школьной парте Юра Коваль. Не стало пятерых моих однокурсников, они были младше меня. Значит, время собирать пожитки. Что же от нас остается? Коваль, конечно, знал, что он для нас оставляет… А мы, смертные? В лучшем случае оставляем детей и внуков. Но много ли будут знать они про нас? И что мне делать со своей памятью? Она исчезнет, как и я. И я написал про себя книгу, и знаю теперь, что останется от меня…
Не человечеству, конечно, а только близким людям, которых я знал и любил.
Я оставляю им старую Москву и старый Геленджик, я оставляю военное детство и послевоенное кино, море и горы, я оставляю им всем мою маму, деда, прадеда и любимых друзей — спутников моей невыдающейся жизни».
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
И ведь что противно — денег от прежних времён в издательстве было немерено, да только шли они неизвестно куда…
И наконец на сочувственные вопросы коллег из иных издательств ответил я, но только сам себе: издательство «Книжная палата» получило травму, несовместимую с жизнью, ещё при рождении, когда Юрий Владимирович Торсуев выбрал для него именно этого директора.
Одна мне осталась радость: переписка с читателями. Особенно, если попадётся дотошный.
В издательство «Книжная палата»
10 августа 1998 года
Господа издатели, здравствуйте и живите долго!
Я прочёл вашу книгу «Пушкин. Жизнь и лира». Видно, что делали её мастера. Хороша подборка материала; на нужных местах рисунки П.Л. Бунина. Приятно, что много эротики. Влечение душ и тел занимает у каждого большой кусок жизни… Но как у всяких работающих, есть у вас ошибки, позвольте их указать.
На стр. 180 текст у вас звучит так:
Зачем купцу брать с покупателя макулатуру? Умнее избавиться от неходового товара! Пушкин так и написал:
И всё становится понятно.
На стр. 289:
Это было чрезвычайно повредило ему во мнении молодёжи…
Каково? Но Пушкин такой бессмыслицы написать не мог… Его фраза выглядела так:
Это было чрезвычайно и повредило ему во мнении молодёжи.
Вы, как и другие издатели, принимая ошибки пьяного наборщика за авторский текст, благоговейно таскаете их из издания в издание!
Если есть уши у Берниковой А.Ф., Зориной Т.А., Назаровой Л.В., накажите их (только уши, а не самих дам!).
Стр. 307–308. После писем Пушкина к Хитрово и к Вяземскому о польском мятеже естественно было бы увидеть «Клеветникам России»; вместо этого напечатаны переводы баллад Мицкевича. Они нужны, бесспорно, — но после. После!..
Вместо слабого «Тазита», которого Пушкин бросил, потому что он «не пошёл» из-за надуманности сюжета, — я поставил бы «Египетские ночи», вещь прекрасную…
И самое обидное: рисунки П.Л. Бунина напечатаны так мелко, так темно, что не видно взгляда персонажа. А ведь художник тонко передаёт движения души… Притом есть неудачные подборки…
Я кончил. Вам не очень обидно? Но это всё — любя. Автора и Вас. Рискну я купить Ваше будущее издание Тургенева. Оно будет оригинально, я уверен; но что Вы там нафрагментируете?..
Ал-др Констант. Орлов
А.К. Орлову
16 сентября 1998 года
Милостивый государь Александр Константинович,
спасибо Вам за письмо в издательство по поводу приобретённого и прочтённого Вами «Пушкина» в серии «Русский Парнас». Письмо получено мною поздно, после отпуска, оттого и ответ так задержался. Я очень давно, очень долго ждал это письмо. И хотя отзывы прессы на издание были (кажется, не меньше шести), но именно читательского отклика (читателя искушённого) всё не было. И вот дождался. Спасибо. А уж за ласку — втройне. Очень точно вы отметили эротическую окраску, она (окраска), думаю, и хороша, и верна, и (как я думал) необходима как приманка для молодых. Хотя, как теперь понимаю, приём достаточно наивен: такая эротичность произвела бы впечатление и привлекла мальчиков и девочек 50–60-х годов…
Теперь о замечаниях. И за них особая благодарность. Я их понял и сразу принял, но попытаюсь кое-что пояснить, а по тексту, может быть, и оспорить, если получится.
Сначала о «Тазите». Я не назвал бы поэму «слабой». А почему не окончена? Бог весть. Но не из-за надуманности сюжетной идеи. Разве христианская идея — надуманна? Поэма не окончена, но то, что в ней есть, очень важно, это «лелеющая душу гуманность» (Белинский), могущая прекрасно воспитать «юношество» (он же). Об этом «забытом тезисе Белинского», примерно, в 1963–1964 году делала доклад в Онегинском зале Пушкинского музея на одном из научных вторников пушкинист Арусяк Георгиевна Гукасова…
Хотя «Египетские ночи» — это, конечно, да! Но… Здесь отбор жёсток, а потери невосполнимы. Уж очень много у Александра Сергеевича шедевров! Почти всё. И всякая выборка, композиция обречена на обвинения, не подлежащие оправданию.
А то, что после письма к Вяземскому о польском мятеже так и просится «Клеветникам…», уж это точно. Тут возразить мне нечего. Могу только объяснить. Как Вы могли заметить, у книги два составителя. Так вот, первый из них — Ирина Кабанова — была категорически против помещения этого, несомненно сильного стихотворения, поскольку именно сейчас нездоровый и неправильно понятый «патриотизм» и так стал опасным заболеванием нашего общества. Я подчинился и прикрыл зияние литовско-польской темой «Будрыса…» и «Воеводы»…
Когда я прочитал в Вашем письме о «кочующем купце», от которого Татьяна получила Мартына Задеку, я прямо похолодел: как же мы могли допустить такой ляп, ведь за нами не только составление, но и «подготовка текстов»?! А Ваш аргумент неотразим! Зачем же купец будет брать в придачу? Конечно же, он дал! Какая неприятная оплошность…
И я полез для начала проверять. И что же я вижу? В академическом послевоенном десятитомнике —
В отдельном худлитовском, особливом, издании «Онегина» 1959 года — то же. Вы говорите, что ошибки пьяного наборщика кочуют из издания в издание… Но ведь где-то, когда-то ошибка возникла впервые! Беру Полное собр. соч. под редакцией М.А. Цявловского (Academia, 1936–1938) —
Беру издание А.С. Суворина 1887 года — то же. Беру, наконец, отдельное прижизненное, 1837 года, но с цензорским дозволением от 27 ноября 1936 года, издание «Онегина» — тоже «взяв ещё за них!»
И тут я начинаю догадываться, что Вы заметили ошибку не как текстолог, а как логик, то есть догадались об ошибке по смыслу, а не сверяясь с каким-либо источником, но взяли на себя при этом смелость произнести: «Пушкин так и написал»:
Тогда я стал сверяться с Вами по смыслу. Итак, о чём речь? Татьяна гадает по гадательной книге Мартына Задеки…
По-Вашему, купец не «взял», а «дал». То есть, купец заломил цену «три с полтиной», а Татьяне это показалось дорого, она стала торговаться и выудила из купца за ту же цену ещё басни, грамматику, две Петриады и третий том Мармонтеля… Трудно однако представить торгующуюся Татьяну, вытягивающую у купца (офени) для чего-то две (!) Петриады и третий(!) том Мармонтеля… Легче вообразить офеню, который уступил (наконец!) Задеку и Мальвину Татьяне (а ей очень нужен Мартын Задека да и Мальвина, хоть и разрозненная, а всё же дамский французский роман), уступил всего за три с полтиной, но с придачей, то есть взяв ещё с Татьяны за них (за Мартына Задеку и Мальвину) несколько книжек, уже не нужных Татьяне, а ему очень нужных для его промысла, ибо он бродит от деревни до деревни, от поместья к поместью, а ассортимент пополняет, может быть, только в Москве! Да и возможно ли для купца уступить товар, который просят, еще что-то за него дав? К тому же Вы не правы относительно «макулатуры»: именно она и есть для офени — ходовой товар (макулатура и сейчас на рынке самый ходовой товар).
Теперь о грозном Сильвио из «Выстрела», который не убил обидевшего его поручика, и это обстоятельство чрезвычайно повредило ему во мнении молодёжи. В нашем издании так:
«Это было чрезвычайно повредило ему во мнении молодёжи…»
Вы называете это бессмыслицей и категорически утверждаете, что у Пушкина «фраза выглядит так»:
«Это было чрезвычайно и повредило ему во мнении молодёжи».
Опять-таки ни в одном издании Пушкина этого «и» я не обнаруживаю, но фраза без «и» звучит действительно, если не бессмысленно, то несколько странно для современного уха… Но давайте чуть-чуть поразмышляем: а что если… А что если «было» это не глагол? Поставим вместо «было» синоним и получим фразу:
«Это поначалу чрезвычайно повредило ему во мнении молодёжи».
Такой смысл для Вас приемлем? Тем более, что через фразу следует:
«Однако ж мало-помалу всё было забыто, и Сильвио снова приобрёл прежнее своё влияние».
И последний аргумент. Читаем конец «Выстрела» (с. 199 нашего издания):
«Тут он было вышел, но остановился в дверях, оглянулся на простреленную картину, выстрелил в неё, почти не целясь, и скрылся».
А фраза «было чрезвычайно повредило», повторюсь, действительно воспринялась было странно. Здесь есть элемент архаичности. Не потому ли в отдельном издании «Повестей Белкина» («Художественная литература», 1934, редактор В. Гроссман, корректор Л. Каплан) эта фраза представлена так, с дефисом:
«Это-было чрезвычайно повредило ему во мнении молодёжи».
Так что я, с Вашего позволения, полностью реабилитирую Зорину и Назарову (корректоров), а Берникова здесь вообще ни при чём, она же — технический редактор, о чём написано.
Что же касается «самого обидного» — качества перепечатки рисунков Павла Бунина — то это дело, видимо, слишком субъективное. Самому, например, Павлу Львовичу эти уменьшенные картинки в пространстве книжной полосы очень понравились. Мне тоже.
Итак, я тоже кончил. Вам не очень обидно? Я ведь тоже — любя. И сохраняя благодарность за Ваше письмо.
И последнее. О перспективе серии. Вряд ли Вам придётся рискнуть с покупкой Тургенева. Программу серии диктует спрос и экономика издательства. И то и другое было очень вяло, а теперь, кажется, и хуже. Думаю, что «Тургенева» не будет никогда. Зато есть «А.К. Толстой», «Козьма Прутков», «Маяковский» — советую! Возможно, будут ещё «Блок» и «Есенин». Во всяком случае две эти книги предварительно согласился сделать Бенедикт Сарнов. Судя по «Маяковскому», созданному Сарновым, — лучшего и не пожелаешь…
