$то причин убить босса

кабинета, в приемной, сидели в креслах четверо людей Корнеева и листали журналы. Охрана была выставлена вон, ее место заняли люди Корнеева.

Я кружками пил кофе, выворачивал сейф, шкафы и читал, читал, читал…

Утром, в пятницу, я еле держался на ногах и запинался от усталости. Если что-то было во мне живого к тому часу, когда по лестнице застучали каблучки сотрудниц, следующих в компании, расположенные выше, то только глаза и мозг.

Мне очень хотелось есть, но я отказывал себе всю ночь, и не принял бутерброды, когда ко мне вошел, постучавшись, один из бодигардов. Я не должен сейчас есть. Во мне должен жить голод. Пища заставляет мозг лениться, а утро пятницы не должно было застать нового президента «Ребус-Вижуэл» в лени.

За три часа все движимое и недвижимое имущество детища Белан и Треера было переведено мною в актив «СВП». Мы с Алей стремительно подписывали бумаги, обмениваясь экземплярами договоров, папки перекладывались с места на место, и когда стало ясно, что бумажные формальности улажены и теперь дело только за конкретными действиями, я быстро выписал распоряжение о выставлении всего имущества «СВП» на торги.

В половине третьего мне позвонил Корнеев.

— Евгений, как дела?

Я рассказал.

— Вам следует поторопиться. Известные вам люди предприняли кое-какие меры, и теперь решение районного суда Мурманска может потерять силу в любой момент. Судья вылетит с работы, думается мне, через пару часов. Еще через час Белан окажется в «Ребус-Вижуэл» со своими приставами.

— Не жалко судью?

— Евгений, когда судья берет за неправосудное решение десять тысяч долларов, она не может не предполагать, чем рискует. Это ее личное дело.

— Я спускаю все с молотка. Через час-полтора известные мне компании приобретут активы «Ребус-Вижуэл» за семьдесят пять процентов реальной стоимости.

— Нам следует кое-что уточнить в нашем договоре.

— Мне показалось, что вы говорили о том, что не любитель приложений к заключенным договорам.

— Речь шла о «Вижуэл», — жестко, не похоже на обычную манеру разговаривать, заметил Корнеев. — О «Вижуэл», удельный вес которого пятьдесят восемь миллионов. Его симбиоз с «Ребусом» влил в общий капитал еще шестьдесят миллионов. Таким образом, Женя, вам следует с первых же продаж внести на мой счет двенадцать миллионов. И мы, кажется, говорили о партнерстве.

— Помню, — признался я.

— Вы впишете меня в учредители «СВП» с долей в пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят вы перепишиете на себя. Вас устраивает такой расклад, партнер?

— Вполне, — немного не в себе пробормотал я. — Но после продажи «Ребус-Вижуэл» по частям на счету «СВП» останется немногим более миллиона долларов. Это то, что я вложил в дело.

— Ну и пусть. Мы же партнеры?

— Да, конечно…

— Тогда каждая ваша сделка «СВП» в будущем должна проходить не иначе, как с моего согласия.

Немного странно, но за громадой тех дел, что Корнеев сейчас для меня делал, это выглядело просто капризом. Ерунда, зачем ему пятьсот тысяч моих денег. Если