$то причин убить босса

миллионов и шестьсот тысяч долларов, — усмехнувшись, напомнил он. — «СВП» вы реорганизуете в «дочку», но на нее я не претендую. Это ваши деньги. Примерно такой ход событий я и предполагал. Я знал, что вы заварите свою кашу, а потом сами попадете в замес. И тогда мне нужно предлагать вам большее, потому что работать из соображений двадцати процентов от одного миллиона долларов, что стоит ваша «СВП», мне бессмысленно. Мои затраты на мероприятие обойдутся дороже. Итак, время идет, а мы все разговоры разговариваем. Поймите меня правильно, Женя, я не один в Златоглавой. Ваше решение?

— Я говорю — «да».

— И это правильное решение, Женя, — решительно похвалил он меня, и мне показалось, что он настолько испытывает наслаждение от причинения другим крупных неприятностей, что, решись я поторговаться, он согласился бы и на десять процентов. — Садитесь в машину, сегодня у нас будет много работы, которую я ненавижу, бумажной работы. Но я всегда занимаюсь ею, смакуя и предчувствуя начинку, которая кроется за этой толстой бумажной оберткой.

Я ошибался, когда думал, что неподалеку от Красногорского лесопарка его дом или офис. Дом находился на Рублевском шоссе, в Барвихе. Неподалеку от «Дачи», облюбованного золотой молодежью места.

Глава 24

— Как же пятница, перед концом рабочего дня?

— Бывают случаи, когда нужно подождать.

Он не смотрел на меня. Он чувствовал себя Наполеоном, готовящим ввод в битву новых сил, о которых не подозревает неприятель. Но я никаких сил не видел. И потом, четверг по отношении к пятнице — это, в моем понимании, не подождать, а поспешить.

Четыре дня тянулись медленно, мне казалось, что ничего не произойдет. После того как мы подписали с Корнеевым — так звали мужчину — кое-какие документы, свидетельствующие о нашем совместном владении «Вижуэл», мы не виделись три дня. И сейчас мне кажется, что за эти дни случилось нечто, что Корнеева сейчас волнует. Он, как великий мастер мистификаций, сидел в «Мерседесе» поодаль от эпицентра им же устроенных событий и наблюдал. Пока ничего не происходило. Я видел офис, в котором прожил пять последних лет жизни, в него входили и выходили люди, большая часть из которых была мне знакома, и чувствовал себя полным идиотом.

Вынув телефон, Корнеев позвонил и велел мне и двоим своим помощникам следовать к крыльцу.

— Ты только молчи и ничего не говори, партнер, — велел мне Корнеев. — Что бы ни происходило.

Через три минуты, когда взошел на крыльцо, я почувствовал за своей спиной движение. Такое впечатление, что жуки-скарабеи со всего Египта, объединившись в единое войско, признали меня предводителем. Я машинально обернулся…

Я люблю Корнеева. Впервые в жизни вижу человека, который реализует национальные проекты без телекамер и путинских улыбок. Он просто делает свое дело.

Следом за мной по мраморным ступеням поднималась, держа в руке папочку, неземной красоты девушка с погонами старшего лейтенанта. Голубые просветы на ее погонах настолько органично гармонировали с цветом ее глаз,