Остров Невезения

3

Ферма, сельхоз работы; очень свежий воздух, неприкаянность и отчуждённость…

В воскресенье, ранним утром, когда было ещё совсем темно, мы тихо вышли из дома, в котором квартировали ровно две недели. Вещами мы обременены не были. Каждый обходился одной спортивной сумкой. Прошли к станции метро Вонстэд и стали ожидать на парковочной площадке. Тишину зимнего воскресного утра нарушали лишь изредка проезжающие автомобили. Стояла безветренная, чуть морозная погода. Несколько минут спустя с проезжей дороги к нам направился автомобиль, по которому мы опознали Стаса. Он приехал не один. Из машины вышли трое. Один из незнакомых нам парней, был клиентом Стаса и претендентом на фермерскую работу. По тому, как он охотно и с любопытством обратился к нам, я понял, что он с надеждой видит в нас попутчиков и возможных будущих сотрудников. Чтобы разместить наши две сумки в багажнике автомобиля, им пришлось переукладывать уже находящиеся там чемоданы. По хлопотам и комментариям нашего нового коллеги, я понял, что всё это добро принадлежит ему, и это лишь самая необходимая часть его имущества. А много чего он пока оставил в Лондоне, на сохранение у своих земляков. Такой основательный хозяйственный подход к переезду на новое место работы, удивил меня. Я подумал, что этот товарищ проживает здесь уже много лет, и достаточно ясно представляет себе, куда собрался.

Уложив, с некоторым напрягом, багаж, мы расселись по местам. Стас уверенно повёл машину по пустынным улицам. По тому, как он вёл автомобиль, было очевидно его хорошее знание города и задуманного направления. Улицы были хорошо освещены, движения почти никакого. Мы быстро проехали через жилые однотипные кварталы восточного Лондона, и скоро по придорожным указателям я определил, что мы уже в каких-то пригородах Лондона. Выехав на трассу, мы заговорили между собой, чего больше всех хотелось нашему новому соседу по заднему сиденью. Впереди, рядом со Стасом сидел какой-то молодой паренёк, вежливо отвечавший на все наши вопросы. Я понял, что он в компании Стаса. Мы, трое их клиентов, разместились сзади и слушали непрерывный треп владельца богатого и неподъёмного багажа. Спустя несколько минут, нам стало ясно, что наш попутчик вовсе не отличается от нас стажем и опытом проживания на острове, а его имущественные успехи, это всего лишь результат работы на какой-то городской свалке Лондона. Чем больше он говорил, тем веселее нам всем становилось. Оказалось, что эта неподъёмная часть его бытового имущества, которую он решил прихватить с собой на ферму, — отобранное им из массы городских отбросов. А весь стаж его пребывания в стране составлял лишь пару месяцев, и сам он был полон сомнений и вопросов о том, как жить далее в этой совершенно чужой ему стране. Из сумбурного пересказа о пережитом им здесь, мы узнали, что его первое и последнее рабочее место было на свалке в районе Вуд Грин (Wood Green), северная часть Лондона. Сама работа, за исключением трофеев, и люди, которые там заправляли, ему не понравились. А продолжение этой работы неизбежно привело бы к какой-нибудь инфекционной болезни или травме. Его переезд на ферму, был отчаянным бегством от тяжёлой, грязной работы, грубых отношений и неустроенного быта в Лондоне. Он выражал надежду на более человечные условия на новом месте и заявлял о своей готовности заплатить, если ему помогут.

Этот товарищ оказался из той категории людей, которые всегда остро нуждаются в компании. У них просто физическая потребность в слушателе. Их едва волнует, насколько их рассказ интересен кому-то, им важно иметь, кому сливать накопившееся, ибо носить в себе груз из множества несортированных задач и безответных вопросов, — бремя тяжкое, спастись от давления которого можно только с помощью алкоголя и глубокого сна. Оказавшись плечом к плечу с несколькими слушателями, обременёнными таким же гражданством и подобными задачами, он слил им всё, что его беспокоило в недалёком прошлом и в настоящий момент. Из всего услышанного, и увиденного скарба, прихваченного им с собой, вырисовывался диагноз достаточно тяжёлый, но по-своему забавный. Если лишь слушать, то это может позабавить и скрасить дорогу. Но если проявить хоть малейшее участие и сделать попытку как-то систематизировать непрерывный поток вопросов, проанализировать их и сделать какие-то выводы, то заметишь, что тебя едва ли понимают, но очень рады твоему участию и, возможно, твоей ответственности.

По дорожным указателям я определил, что мы перемещаемся в юго-западном направлении от Лондона. Увлечённые разговором и свободной дорогой, мы несколько раз были освещены вспышками дорожных фотокамер, зафиксировавших превышение скорости. Через час езды стало светло, и даже пробилось солнце. Весь путь лежал через провинции, ориентированные на сельское хозяйство. Ни единого города на нашем пути не встретилось. На какой-то придорожной стоянке мы сделали остановку на перекур, и отметили чистый воздух и мягкий влажный климат. Подъезжая к месту назначения, оказались на узкой асфальтированной дороге, извилисто пролегающей среди зеленых сельскохозяйственных угодий. По всем внешним признакам было очевидно, что нас завезли в английскую глубинку, где в качестве населённых пунктов, отмеченных на дорожных указателях, располагались лишь частные фермерские угодья. Насколько я определился в пространстве, мы попали в графство Дэвон, а ближайшим городом, из которого можно куда-то выехать или вылететь, был Эксэтэр.

Когда подъехали к ферме, занималось погожее, солнечное утро, и всё вокруг очень располагало к тому, чтобы остаться здесь, как нам и предлагали, и не мучить себя обратной дорогой в Лондон, где нас ожидают бесконечные трудноразрешимые вопросы.

Припарковавшись на сельхоз дворе, мы вышли из автомобиля. Неподалеку находился хозяйский дом, у которого стояли припаркованные автомобили, а в противоположной стороне размещались несколько трейлеров, в которых предполагалось проживание сезонных работников. Это, забытое богом, местечко обозначалось на острове, как:

Не успели мы оглядеться вокруг, как из трейлеров вышли двое заспанных парней и направились к нам. Они знали Стаса, и как я понял из их разговора, неделю назад он их также привез сюда из Лондона. В первую очередь их интересовали телефонные карточки, которые они заказывали подвезти им. Затем, они переключили своё внимание на нас. На наши вопросы об условиях работы и проживания здесь, они уклончиво отвечали, что пробыли на этом месте всего-то неполную неделю и им пока сложно что-то сказать нам. Звучало это, как нежелание признавать своё неловкое, а то и стеснительное положение, в котором они оказались. Говоря с ними об условиях работы, при всей туманности их ответов, нетрудно было заметить, что эта работа им не нравится. От них мы узнали о трёх новых работниках, прибывших сюда лишь пару дней назад, и мы пожелали поговорить и с ними. Ребята охотно повели нас к их трейлеру, а Стас, обеспокоенный нашими сомнениями, позвонил хозяину и сообщил тому о прибытии новых работников.

Трое человек недавно прибыли сюда из Лондона. Но фактически и по своей сути они — из городка Чортківа Тернопольской области. Это были две молодые женщины и парень. Они ещё не проснулись полностью, но их сонные, уставшие отзывы на наши вопросы, подтвердили опасения относительно здешних условий труда и быта. Первое, на что указали нам, это непригодность трейлеров для зимнего проживания. Сырость и низкая температура была очевидна. А плата за пользование этим летним жильем, за газ и электричество, удерживались хозяином из зарплаты. О самой работе, те конкретно ответили, что это чистое наказание, если вы не привыкшие к сельскохозяйственным работам. Но они признавали свое безвыходное, на данном этапе, положение, и были намерены перетерпеть какое-то время здесь, чтобы собрать необходимую сумму и дождаться добрых вестей от своих земляков из Лондона и других мест. Родственность наших ситуаций способствовало нашему сближению. Мы решили присоединиться к ним, и с надеждой на взаимную моральную поддержку, преодолеть это сельхоз испытание. Все мы планировали пережить здесь новогоднее зимнее затишье, собрать хоть какую-то сумму денег, и к весне вернуться в более активные и благоприятные места.