У черты заката. Ступи за ограду

Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, что-то понять. Но что?

И нужно ли? Джерри говорит: «Не пытайтесь понять всего». Почему этот человек вдруг стал для нее таким… таким жалким, праведное небо! Что с ним? Почему он такой? Как он может оставаться здесь один, совсем один в этом доме…

Совершенно один. И ведь с ним творится что-то странное, разве этого не видно с первого же взгляда. Хорошо, пусть там, на дороге, это было только нервной вспышкой, но вообще у него какое-то горе, достаточно посмотреть в глаза. Что его мучает? Какой глупый вопрос! Разве он может не быть несчастным?.. Пройти войну, увидеть все эти ужасы — и не иметь в сердце никакого утешения! А что может утешить того, кто собственными глазами видел кучи человеческого пепла? «Поживите с мое, мадемуазель…»

Нет, об этом нельзя думать, нельзя касаться этого даже краем мысли. Ты же видишь, пример у тебя перед глазами! Если бы можно было сделать для него хоть что-нибудь… Но что, что она может сделать? А эта красавица с улыбкой кинозвезды преспокойно укатила себе в Бразилию, «навестить подругу»… «Боже, если бы когда-нибудь мой Фрэнк оказался вдруг в таком положении, неужели у меня хватило бы жестокости уехать развлекаться?..»

«Мой Фрэнк», — повторила она вслух упрямым шепотом, как заклинание неизвестно от чего. Ее Фрэнк, которого она любит, которому она дала слово верности — нерушимое слово Гонсальво де Альварадо…

Макбет, соскучившись смотреть на молчаливую гостью, поднялся с недовольным ворчаньем и, цокая когтями, вышел из кухни. На террасе он мимоходом подкинул носом дремлющего на солнце Дона Фульхенсио, тот с перепугу метнулся в сторону и обшипел приятеля, выгнув спину. Дог примирительно и покровительственно вильнул хвостом и своей пружинящей побежкой направился в сад, искать хозяина. Тот сидел в обычном месте — на берегу пруда.

— Ты чего? — спросил Жерар, когда дог ткнулся носом ему в плечо. Вынув изо рта трубку, он потрепал Макбета по голове. — Ты почему ушел от барышни, а? Ну-ка, идем…

Они вместе направились к дому. Из кухни навстречу им вышла Беатрис с подносом в руках.

— Макбет просит прощения, — сказал Жерар. — Он был оставлен здесь, чтобы вас развлекать, и покинул свой пост.

— Это я виновата, — улыбнулась Беатрис, — я с ним не играла, забегалась со стряпней. Ничего, Макбет, еще есть время. Джерри, минут через двадцать можно обедать, сейчас только закипит… Я пока накрою на стол.

— Оставьте, Трисс, накроем потом, вместе. Не хотите посидеть с нами в саду?

— Хорошо, Джерри, — кивнула Беатрис. — Минутку, я сниму халат…

Жерар принес на берег еще один шезлонг. В густой листве отраженных в зеркальной воде деревьев резким пощелкиваньем перекликались птичьи голоса. Беатрис приставила ладонь козырьком и, щурясь от солнечных бликов, старалась высмотреть невидимых крикунов.

— Кто это здесь у вас, Джерри? — спросила она, так ничего и не увидев. — По голосу похожи на попугаев — знаете, есть такие маленькие зеленые попугайчики, cotorritos… Правда, они живут больше на Севере…

Жерар рассеянно пожал плечами:

— Понятия не имею, Трисс… Никогда их не видел.

— Как у вас здесь хорошо-о-о…

— Когда вы собираетесь в Штаты?

— В Штаты? О, будущей весной… Как только окончу лицей.

Жерар кивнул, похлопывая себя прутом по носку туфли.

— Где, вы говорили, работает ваш жених?

— Уиллоу-Спрингс, штат Нью-Мексико. Это почти на границе с Техасом, я смотрела по карте. Совсем маленький городок — там только авиационный завод, ничего больше.

— Вам не жаль будет уехать из Аргентины?

— Жаль, конечно, — вздохнула Беатрис, — но что же делать?.. Я, может быть, сумею иногда сюда приезжать, если Фрэнк будет прилично зарабатывать…

Они проболтали с полчаса, потом Беатрис вспомнила вдруг о кухне и ахнула:

— Бегу, Джерри! Обед через пять минут, идите пока мыться, как раз успеете…

Когда они сели за стол, Беатрис вначале с тревогой следила за тем, как Жерар ест.

— Да что вы так смотрите? — засмеялся он наконец. — Можно подумать, что вы кормите подопытного кролика.

— Я не уверена в своих кулинарных способностях, — смутилась Беатрис. — Я дома не избалована, мисс Пэйдж готовит на редкость плохо, и я просто боюсь, что моя стряпня покажется вам несъедобной…

— Еще чего, отличный суп… Если и дальше будет так, то вашего будущего мужа можно только поздравить.

Беатрис покраснела от удовольствия.

— Я очень рада, если вам понравилось… Но я приготовила только два блюда, — не знаю, что вы любите на сладкое. Может быть, просто фрукты?

— На сладкое, Трисс, будет кофе моего приготовления, я умею варить настоящий турецкий. Кроме того, я угощу вас музыкой. Сам я играю плохо, но у меня есть магнитофон. Вам нравится Шуберт?

— О, еще бы! Как вы угадали?

— Умозаключение, Трисс. Не только же вам фехтовать логикой…

Макбет лежал, пристроив морду на вытянутые лапы, и явно томился человеческим молчанием и музыкой, с вожделением поглядывая на отогнувшийся угол ковра. Наконец, решившись, он на брюхе пополз к соблазнительному месту, но услышал скрип кресла и воровато покосился на хозяина. Жерар сделал страшное лицо и погрозил догу кулаком. Макбет тотчас же встал с видом полнейшего равнодушия, будто никаких ковров и на свете не существовало, лениво прошелся вдоль стены и шумно, загремев ошейником, свалился набок к ногам Беатрис. Та испуганно вздрогнула, открыв глаза.

— Хорошо спалось? — улыбнулся Жерар.

— На меня что-то и в самом деле напала дремота… — виновато пробормотала Беатрис. — Боюсь, что вы влили мне в кофе слишком много этой штуки… Правда, я мало спала сегодня. Утром меня разбудила такая головная боль — хорошо, что в сумочке нашлась таблетка, иначе я, наверное, не оправилась бы до сих пор.

— Послушайте, предлагаю пойти и хорошенько поспать. Какая же вы южноамериканка, если не соблюдаете сиесту?

— Спасибо, Джерри… Но я не знаю, — нерешительно пожала плечами Беатрис. — Это не совсем удобно — приехать в гости и завалиться спать…

— Глупости, чего тут неудобного. — Жерар встал и остановил ленту. — Ступайте без разговоров, я тоже пойду в сад отдохну. У нас еще будет время наговориться.

— Ну, хорошо, Джерри… Только я не хочу долго — вы меня потом разбудите, если я разосплюсь. Например, через час.

— Ладно, — кивнул Жерар. — Впрочем, там есть будильник, заведите его — это будет вернее. Макбета я возьму с собой, а то он не даст вам спать — будет скрестись у двери, как грешная душа в рай…

— Джерри, — укоризненно взглянула на него Беатрис.

— Ну-ну, не буду. Макбет, гулять!

Вернувшись к пруду, Жерар приказал Макбету лежать смирно и сам растянулся на траве, закинув руки под голову и насвистывая мотив народной песенки, слышанной когда-то в Бретани. Небо в просветах листвы было таким ослепительно-ярким, что он зажмурил глаза и сам не заметил, как задремал.

Проснулся он от легкого холодного прикосновения к щеке. Машинально отмахнувшись, он открыл глаза и, повернув голову, увидел Беатрис, сидящую рядом с поджатыми ногами. Та засмеялась и бросила на траву длинную ленточку апельсиновой кожуры.

— Проснитесь, очарованный кабальеро, — сказала она, деля пополам очищенный апельсин. — Вас заколдовала фея Моргана? Съешьте этот волшебный плод, в моей власти освободить вас от чар. Моргана — моя старая соперница, мы давно конкурируем. Вставайте, уже пять часов.

— М-м-м… — промычал Жерар, выплевывая косточки. — Я и в самом деле хорошо исполняю хозяйские обязанности. Это вы виноваты — заразили меня сном, теперь не сваливайте на Моргану…

Он встал на ноги и потянулся, отбрасывая на траву длинную тень.

— Сегодня будет чудный вечер, — сказала Беатрис, — даже с луной. Как жаль, что у вас нет верховых лошадей… Впрочем, я в этом платье все равно не смогла бы.

— Лошадей? — задумчиво переспросил Жерар. — Это легко устроить, Трисс, — здесь недалеко дают напрокат. У них там замечательный гунтер, Баярд… А что касается вашего костюма, то у Элен в ее гардеробе достаточно брюк, чтобы обмундировать целый эскадрон. Возьмите любые, фигуры у вас с ней приблизительно одинаковые. Одним словом, попробуйте.