Волга-матушка река. Книга 2. Раздумье

Сторож Савельич, старичок, похожий на березовый пенечек, был подвыпивши.

— Что, Аким Петрович… прокатиться хотите? Это дело, это дело, — говорил он заплетающимся языком, все передвигая и передвигая седло со спины коня на шею.

Видя, что Савельич не в силах оседлать коня, Аким Морев сам подтянул ремни седла, вывел на дорогу коня и поскакал на юг, держа направление на ферму, где жила Елена.

«Сорок километров — пустяки. Мигом донесемся», — думал он.

Прошло больше часа, а позади все еще светятся электрические фонари на Чапурниковской плотине, все еще видны вспышки потухающих костров. На глаз можно определить, что Аким Морев за это время отъехал от становищ не больше чем километров на пятнадцать… и только тут ему пришло на ум: «Ведь я на коне, а не на машине. На машине за час можно добраться до фермы. А на коне? — но отступать ему не хотелось, и он, чтобы подбодрить коня, похлопал его рукой по шее и тут же ощутил под ладонью прохладную пену. — Конь уже взмок. Я его могу загнать. Пусть передохнет», — и пустил коня шагом, прислушиваясь, как он с силой вдыхает и выбрасывает из себя воздух.

Часа через полтора огни плотины, вспышки потухающих костров скрылись из виду и Акима Морева окутала ночная, непроглядная тьма: ничего не было видно: ни дороги, ни степных трав, а там — впереди густая мгла и наверху весь сияющий, в дрожи звезд, Млечный Путь.

На задней ноге коня подкова подносилась, видимо выпал гвоздь, и она цокала, когда конь ступал на твердую степную дорогу. Но вот цоканье смолкло, значит, конь сошел с дороги и идет степью: где-то, невзначай дернув за повод, Аким Морев повернул его в степь. Искать дорогу? Ну, это просто нелепо: можно закружить и совсем затеряться. Нет! Он будет продолжать путь, ориентируясь по звездам.

Вскоре конь стал нырять. Нырнет, вынырнет. Пот, выступивший около ушей, то блеснет, то погаснет… И Аким Морев понял, что он попал в лиман с провалами и своеобразными могильниками; конь то поднимется на могильник, то попадет в провал.

— Эх! Эх! — громко произнес Аким Морев.

Он знал, что на машине, объезжая такие лиманы, приходится делать километров десять — пятнадцать. В ширину они иногда раскидываются километра на два, на три. Хорошо, если конь ныряет поперек лимана. Ну, а если вдоль? До рассвета не выберешься да еще угодишь в какую-нибудь невылазную топь.

И вдруг конь фыркнул, уперся передними ногами в могильник и застыл: вдали мелькнули фиолетовые огоньки.

— Волки! А я даже пистолета с собой не взял, — прошептал Аким Морев и вцепился во влажную гриву коня.

Сталинград, Подмосковье.

Николина Гора.

1952–1958 гг.