История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее Величества королевы Анны, написанная им самим

Переговоры по делу об обмене пленными все продолжались и по-прежнему служили благовидным предлогом для постоянных переездов мистера Хольца из лагеря союзников во французский и обратно. Мне достоверно известно, что однажды генерал Уэйн едва не повесил его как шпиона, и лишь по особому приказу генералиссимуса он был отпущен и препровожден на главную квартиру. Он являлся и снова исчезал, и казалось, его охраняет чье-то высокое, хотя и незримое покровительство. Он устраивал обмен письмами между герцогом Бервиком и его дядею, нашим герцогом. Он был осведомлен обо всем, что происходило в лагере принца, так же хорошо, как и о том, что творилось в нашем; он привез поздравления от короля Англии кое-кому из наших офицеров, в том числе и офицерам Уэбба, отличившимся в этот великий день; а после Винендаля, когда наш генерал бушевал по поводу несправедливости генералиссимуса, сказал, что ему известно, как смотрят на это французские командиры, считающие якобы, что отпор, данный нами неприятелю у винендальского леса, проложил союзникам путь к Лиллю.

"Ах, - говаривал Хольц (и находилось немало охотников слушать его), если б только наш король добился признания своих прав, как изменился бы весь ход событий! Жизнь его величества в изгнании имеет то преимущество, что позволяет ему беспристрастно приглядываться к Англии и судить о ее выдающихся деятелях. Его сестра постоянно находится во власти очередной жадной фаворитки, смотрит на все ее глазами и во всем готова уступить ей или ее приспешникам. Как вы полагаете, неужели его величество, зная Англию, как он ее знает, позволил бы оставаться в тени такому человеку, как генерал Уэбб? Он - лорд Лидьярд, и его место в Палате лордов. Неприятелю, да и всей Европе известны его заслуги; именно этой славы и не могут простить некоторые великие люди, ненавидящие равенство и независимость". Все эти разговоры велись в расчете на то, что они достигнут ушей мистера Уэбба. И он внимал им весьма благосклонно, ибо, сколь ни велики были его достоинства, никто не ценил их так высоко, как сам Джон Ричмонд Уэбб, и по мере того как нелады между ним и герцогом возрастали, находилось все больше людей из числа недоброжелателей Мальборо в армии и на родине, которые всячески обхаживали Уэбба, противопоставляя его властному и ненасытному генералиссимусу. И вскоре после победы при Уденарде генералу Уэббу представился блестящий случай, которым наш доблестный воин не стал пренебрегать и который явился для него средством изрядно приумножить свою славу на родине.

После Уденарда принц Савойский - вопреки совету Мальборо, если верить слухам, - подступил к стенам Лилля, столицы французской Фландрии, и начал осаду, знаменитейшую осаду нашего времени, равную осаде Трои по числу героических подвигов, совершенных как нападавшими, так и оборонявшимися. Принц Савойский был движим личной непримиримой ненавистью к французскому королю, отнюдь не похожей на спокойное чувство вражды, руководившее нашим великим английским полководцем, для которого война являлась игрой не более волнующей, нежели бильярд, и который посылал вперед свои эскадроны и передвигал батальоны с места на место так же хладнокровно, как если бы клал шар в лузу или делал карамболь. Кончалась партия (а играл он почти всегда наверняка), и в душе этого непревзойденного стратега не оставалось ни малейшей неприязни к противнику. Иное дело принц Савойский, у которого с французами шла guerre a mort {Война насмерть (франц.).}. Разбитый в одном месте, как то было в истекшем году под Тулоном, он являлся у другой французской границы и с неукротимой яростью нападал опять. Когда принц прибыл в нашу армию, тлеющая искра войны сразу разгорелась в яркое пламя. Нашим флегматичным союзникам-голландцам пришлось форсированным маршем устремиться вперед - наш хладнокровный герцог вынужден был перейти к действию. Против французов принц один стоил целой армии; неутомимая сила его ненависти заражала сотни тысяч людей. Имперский генерал с лихвой расплачивался за обиду, нанесенную некогда французским королем ретивому маленькому Abbe de Savoie {Савойский аббат (франц.).}. Сам блестящий, покрытый славой полководец, чье мужество и бесстрашие не знали меры, достойный противник лучшим из прославленных командиров, возглавлявших армии французского короля, Евгений, кроме того, владел оружием, которому во Франции нельзя было отыскать равного с тех пор, как пушечное ядро у Засбаха убило благородного Тюренна: он мог обрушить на французские войска герцога Мальборо, точно скалу, которая погребла бы под собою соединенные силы лучших военачальников Людовика XIV.

Участие английского герцога в осаде Лилля, которую имперский генералиссимус вел со всем пылом и напором, свойственным его натуре, выразилось главным образом в том, что ему пришлось прикрывать осаждающих со стороны армии герцога Бургундского, которую расположение войск его светлости отделяло от имперцев. Однажды, когда принц Евгений был ранея, наш герцог занял его место в траншее; его осаду вели имперцы, а не мы. Одна дивизия под командою Уэбба и Ранцау была отряжена в Артуа и Пикардию для выполнения задачи, тягостнее и постыднее которой мистер Эсмонд не знавал за всю свою боевую жизнь. Несчастные городки беззащитных провинций, откуда все молодое и здоровое из года в год угонялось во французскую армию, пожираемую ненасытной войной, оказались отданными на нашу милость; а нам был дан приказ никого не миловать. Мы входили в города, где гарнизон состоял из инвалидов, а население из женщин и детей; и как ни бедны они были, как ни обнищали вследствие разорительной войны, нам было предписано грабить этих несчастных: очищать их житницы от последнего хлеба, отнимать лохмотья, прикрывавшие их наготу. То был грабительский, разбойничий поход; наши солдаты творили дела, о которых честный человек не может вспомнить, не краснея. Мы воротились в лагерь герцога с обильными запасами продовольствия и денег; некому было оказывать нам сопротивление, и все же кто отважится рассказать, ценою скольких насилий и убийств, каких жестокостей, оскорблений, обид досталась нам эта позорная дань, собранная с невинных жертв войны.