История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее Величества королевы Анны, написанная им самим

Они вошли в таверну, заняли отдельную комнату и потребовали вина и карт, а когда то и другое было принесено, принялись пить, провозглашая тает за тостом, и покуда слуги находились в комнате, держались, как лучшие друзья.

План Гарри Эсмонда заключался в том, чтобы завязать разговор с лордом Мохэном, оскорбить его и тем отвести ссору на себя. Итак, когда принесли карты, он выразил желание вступить в игру.

- Ну, нет, - сказал лорд Мохэн (щадя ли Гарри или же не желая испытать на себе botte de jesuite, - про то знать не дано). - Молодые джентльмены из колледжа по таким ставкам не играют. Вы слишком молоды, мой друг. - Кто смеет говорить, что я слишком молод! - набросился на него Гарри. - Верно, ваша милость боится?

- Я боюсь? - вскричал Мохэн.

Но добрый виконт понял хитрость.

- Ставлю десять моидоров, Мохэн, - сказал он. - Поди, глупый мальчишка, здесь не Кембридж, и мы не на пятачки играем. - И Гарри, у которого не водилось таких денег (ибо его полугодовое жалованье всегда бывало истрачено еще до получения), должен был отступить, внутренне негодуя и злясь оттого, что в кармане у него не нашлось нужной суммы.

- Я бы, пожалуй, поставил против молодого джентльмена крону, - сказал Мохэнов капитан.

- Вот не думал, что офицеры в армии так богаты на кроны, - сказал Гарри.

- А что, в колледже секут? - спросил капитан.

- Дураков секут, - сказал Гарри, - а задир бьют палками, а щенков кидают в воду.

- Но, видно, они не все тонут, - сказал капитан, ирландец родом; и тут все джентльмены расхохотались, что еще более обозлило бедного Гарри.

Вдруг милорд Мохэн, желая снять нагар со свечки, потушил ее. Это случилось, когда в комнату только что вошли слуги с новыми бутылками и стаканами, и милорд виконт воскликнул:

- Черт вас возьми, Мохэн, нельзя же быть таким неуклюжим. Эй, любезный, зажги-ка эту свечу.

- "Неуклюжий" - довольно неуклюжее выражение, милорд, - возразил тот. У нас в городе джентльмены не употребляют таких слов, а употребив, извиняются.

- Ну, а я не из города, а из деревни, - сказал милорд виконт.

- Оно и видно по вашим манерам, - сказал лорд Мохэн. - Никто не посмеет называть меня "неуклюжим".

- Я вам бросаю это слово в лицо, милорд, - сказал виконт. - Может быть, и карты отправить вдогонку?

- Джентльмены! Джентльмены! При людях! - в один голос воскликнули полковник Уэстбери и лорд Уорик. Слуги поспешно вышли из комнаты. Слышно было, как они внизу рассказывают о ссоре.

- Довольно слов, - сказал капитан Уэстбери. - Угодно милордам встретиться завтра поутру?

- Быть может, милорд Каслвуд пожелает взять обратно свои слова? спросил граф Уорик.

- Об этом не может быть и речи! - сказал полковник Уэстбери.

- В таком случае у нас не остается выбора. Прошу заметить, джентльмены, были произнесены оскорбительные слова, и в просьбе об извинении отказано.

- Отказано, - сказал милорд Каслвуд, надевая шляпу. - Где состоится встреча? И когда?

- Поскольку милорд отказывается дать мне словесное удовлетворение, о чем я глубоко сожалею, не стоит, пожалуй, откладывать, - сказал лорд Мохэн. - Пошлем за портшезами и отправимся на Лестер-Филд.

- Надеюсь, ваша милость окажет мне честь обменяться со мной двумя-тремя ударами шпаги, - сказал полковник Уэстбери, отвешивая поклон лорду Уорику и Ходленду.

- Для меня будет честь, - возразил милорд с еще более церемонным поклоном, - встать против джентльмена, дравшегося под Монсом и Намюром.

- А ваше преподобие разрешит ли мне преподать ему маленький урок? сказал капитан.

- Нет, нет, джентльмены, двоих с каждой стороны будет достаточно, сказал покровитель Гарри. - Пощадите мальчика, капитан Макартни. - И с этими словами он пожал Гарри руку - предпоследний раз в своей жизни.

Проходя через общий зал, все остановились, и милорд виконт, смеясь, сказал буфетчице, что джентльмены повздорили немного из-за карт - обычное дело! - но ссора уже улажена, и теперь вся компания отправляется в дом милорда Мохэна, на Боу-стрит, распить еще бутылочку перед сном.

Вызвали полдюжины портшезов, и когда шесть джентльменов разместились в них, носильщикам потихоньку отдали приказание идти к Лестер-Филд, где они и остановились напротив таверны "Королевское знамя". Было около полуночи, город уже спал, и лишь в немногих окнах светились огни; но для той недоброй цели, с которою явились сюда противники, ночь была достаточно светла; и все шестеро вступили на роковое поле, оставив носильщиков сторожить у ограды, чтобы никто не помешал встрече.

Все, что произошло потом, стало достоянием широкой гласности и, в назидание ослушникам закона, занесено в анналы нашей родины. Гарри Эсмонду показалось, что не прошло и нескольких минут (хотя, будучи поглощен собственным противником, действовавшим довольно напористо, он мог и не заметить времени), как с той стороны, где носильщики, перегнувшись через ограду и покуривая трубки, следили за смутно различимым зрелищем боя, раздался крик, возвещавший несчастье. Услышав его, Эсмонд выронил шпагу и оглянулся, и в это самое мгновение противник ранил его в правую руку. Но молодой человек не обратил внимания на боль и бегом бросился к своему дорогому господину, которого он увидел распростертым на земле.

Милорд Мохэн стоял над ним.

- Вы тяжело ранены, Фрэнк? - спросил он глухим голосом.

- Мне, видно, больше не встать, - сказал милорд, не поднимая головы.

- Нет, нет, не говорите этого, - возразил тот, - и я призываю бога в свидетели, Фрэнк Эсмонд, что попросил бы у вас прощения, если б вы дали мне такую возможность. Клянусь, что в том деле, которое послужило первым поводом к нашей ссоре, лишь я один заслуживаю упрека, и что... что миледи...

- Тсс! - слабым голосом сказал бедный милорд виконт, приподнимаясь на локте. - Спор вышел у нас из-за карт, из-за проклятых карт. Гарри, мой мальчик, и ты тоже ранен? Да поможет тебе бог! Я любил тебя, Гарри, а теперь ты береги моего маленького Фрэнка... и... и передай вот это сердечко моей жене.

С этими словами мой дорогой господин схватился за грудь, желая снять медальон, который он всегда носил, но тут силы оставили его, он упал без сознания.

Мы все застыли в ужасе, полагая, что он мертв; но все же Эсмонд и полковник Уэстбери велели носильщикам подойти, и милорда перенесли к некоему мистеру Эмсу, врачу, содержавшему ванное заведение на Лонг-Экр, и, разбудив всех обитателей дома, внесли туда жертву злополучной ссоры.