Любовь на темной улице (сборник рассказов)
Любовь на темной улице (сборник рассказов) читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Ги сидел в углу большого кафе, в котором было полно народа, нетерпеливо поглядывая на часы. Перед ним на столике стоял выпитый наполовину стакан с ананасовым соком. К разочарованию Роберты, которое она держала в строгой тайне, он не пил вина и вообще не употреблял никакого алкоголя.
-- Алкоголь -- проклятье Франции,-- все время повторял он.-- Только из-за вина мы превратились во второсортную державу.
Сама Роберта пила очень редко, но ей всегда было немного не по себе от того, что общается с французом, здесь, в Париже, который заказывает всякий раз, когда к их столику подходит ведающий спиртными напитками официант с картой вин в руках, бутылку кока-колы или лимонад. Это было ей так же неприятно, как и там, в Чикаго.
Ги неловко встал, когда она подошла к его столику.
-- Что случилось? -- спросил он.-- По-моему, я жду тебя здесь уже целую вечность. За это время я выпил три стакана ананасового сока.
-- Прости,-- извинилась перед ним Роберта, поставив на пол свой портфель и усаживаясь на стул рядом с Ги.-- Этот человек был занят.
Ги сел, слегка смягчившись.
-- Ну, как все прошло?
-- Не так плохо,-- ответила она, отчаянно борясь с соблазном выпалить правду.-- Он сказал, что ему интересно взглянуть на мои картины маслом.
-- Все они дураки,-- резюмировал Ги, сжимая ее руку.-- Вот увидишь, ему придется кусать свои локти, когда ты станешь знаменитостью. Да будет поздно.-- Он махнул официанту рукой.-- Два ананасовых сока, пожалуйста.-- Он в упор смотрел на Роберту.-- Скажи мне,-- начал он,-- каковы твои намерения?
-- Мои намерения? -- удивилась Роберта.-- По отношению к чему? Ты имеешь в виду себя?
-- Да нет,-- с досадой отмахнулся от нее Ги.-- Все это проявится само собой, когда придет время. Ну, я имею в виду в философском смысле -- твои намерения в жизни.
-- Ну,-- неуверенно сказала Роберта. Хотя она часто думала над этим вопросом, особенно сейчас, она не знала, как все это выразить словами.-- Ну, я, конечно, хочу стать хорошей художницей, само собой. Мне хочется точно знать, что я делаю, и почему, и что я пытаюсь заставить чувствовать людей, когда они смотрят на мои картины.
-- Это хорошо. Очень хорошо,-- сказал Ги, словно учитель, довольный подающим надежды учеником.-- Ну, что еще?
-- Я хочу, чтобы вся моя жизнь была именно такой,-- продолжала Роберта.-- Мне не хочется, ну, идти вслепую. Вот почему мне не нравятся многие молодые люди моего возраста у меня на родине,-- они не знают, чего хотят в жизни и как этого можно добиться. Ну, знаешь, вот они и бредут вслепую, на ощупь.
Ги, казалось, был совершенно сбит с толку.
-- Вслепую, на ощупь,-- повторил он.-- Что это значит?
-- По-французски -- "tвtonner",-- объяснила Роберта, довольная представившейся ей возможностью продемонстрировать перед ним свое лингвистическое превосходство.-- Мой отец изучает историю, он специалист по военной истории, ну, все эти битвы, сражения, постоянно только и говорит о войне, о царящей там суматохе, когда все вокруг бегают, безжалостно убивают друг друга, не зная, правильно они поступают или неправильно, выигрывают или проигрывают, вообще ничего не понимают. В общем, вся эта муть...
-- Да,-- сказал Ги,-- я слышал эту фразу.
-- Я считаю,-- продолжала Роберта,-- что муть войны есть ничто по сравнению с мутью молодости. Битва при Геттисберге была кристально чистой по сравнению с жизнью в девятнадцать лет. Я хочу выйти из этой мути, этого тумана молодости, мне хочется быть цельной. Мне не хочется во всем полагаться на случай. Это -- одна из причин моего приезда в Париж, все повсюду твердят, какие цельные люди эти французы. Может, и мне, глядя на них, стать такой же?
-- Как ты думаешь, я -- цельный человек? -- спросил ее Ги.
-- Очень. Именно эта черта мне больше всего нравится в тебе.
Ги задумчиво кивнул в знак согласия. Его черные большие глаза с густой бахромой черных ресниц засияли.
-- Послушай, ты американка,-- сказал он,-- ты станешь прекрасной женщиной, просто супер... И я еще тебя никогда не видел такой красивой.-Он, наклонившись к ней, поцеловал ее в щеку, еще холодную с улицы.
-- Какой приятный денек! -- сказала она.
Они пошли в кино, чтобы посмотреть какой-то фильм, который, как слышал Ги, был очень хорошим, после сеанса -- в бистро на левом берегу, чтобы пообедать. Роберта хотела съездить домой, чтобы оставить там портфель и переодеться, но он запретил ей это делать.
-- Сегодня вечером,-- сказал он с таинственным видом,-- у меня нет настроения выслушивать отзывы о себе от твоей подруги Луизы.
Когда они подходили к кинотеатру, то повсюду пестрели большие афиши-предупреждения -- детям до восемнадцати лет смотреть этот фильм нельзя, и ее смутил ироничный взгляд билетера, когда они проходили мимо него. Как она жалела, что не захватила с собой паспорт, чтобы утереть ему нос,-- ей уже за восемнадцать! Роберта без особого интереса смотрела на экран. Фильм был ей непонятен, ей всегда было трудно понимать французский, когда на нем говорят в кино, по радио или телевидению. Обычные продолжительные постельные сцены, когда обнаженная пара молодых людей долго о чем-то болтает, все слишком эротично и слишком откровенно, по ее мнению. Она просидела большую часть сеанса с закрытыми глазами, вспоминая и чуть приукрашивая события сегодняшнего дня; даже позабыла, что рядом с ней сидит Ги, который напоминал ей о себе, то и дело поднося к губам ее руку и нежно целуя ее пальчики, один за другим, причем делал это в необычной манере и в самые драматические моменты действия.
Во время обеда он вел себя с не меньшей странностью. Он подолгу молчал, что было ему совсем несвойственно, смотрел на нее в упор через столик, и от этого его намеренно сверлящего взгляда ей становилось не по себе, и приходилось ерзать на своем стуле. Наконец, когда принесли кофе, Ги, откашлявшись, протянул к ней через стол обе руки. Взяв ее ладони, он, стараясь подражать ораторскому искусству, выспренно сказал:
-- Все. Я решил. Время созрело. Мы наконец достигли этого неизбежного момента.
-- О чем это ты? -- нервно спросила Роберта, видя, что бармен в холле маленького пустого ресторанчика не спускает с них любопытных глаз.
-- Просто мне хочется говорить так, как говорят взрослые,-- пояснил он.-- Сегодня ночью мы станем любовниками.