История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее Величества королевы Анны, написанная им самим

- Вы в самом деле хотите оставить этого мужлана в моей опочивальне! вскричала миледи, указывая на солдата.

- Что делать, сударыня. Нужен же вам кто-нибудь, чтобы оправлять подушки и подносить лекарство. Позвольте, я...

- Сэр! - не своим голосом взвизгнула миледи.

- Сударыня, если вы так больны, что не можете встать с постели, сказал капитан более строгим тоном, - мне придется вызвать сюда четверых из моих людей, чтобы они приподняли вас вместе с простынями. Короче говоря, я должен осмотреть постель; в постели тоже с успехом могут быть спрятаны бумаги; нам это доподлинно известно и потому...

Но тут миледи пришлось испустить крик неподдельного отчаяния, ибо капитан, перетряхивая подушки и валики, напал наконец на "огонь", как говорят при игре в фанты, и, вытащив одну из подушек, сказал:

- Что ж, разве я не был прав? Вот подушка, набитая документами.

- Какой-то негодяй выдал нас! - воскликнула миледи, садясь на постели, причем обнаружилось, что под ночной сорочкой на ней надето дорожное платье.

- Теперь я вижу, что ваша милость в состоянии двигаться; а потому позвольте предложить вам руку и просить вас встать с постели. Вам придется нынче вечером совершить небольшое путешествие - до замка Хекстон. Угодно вам ехать в собственной карете? Ваша служанка может сопровождать вас - и японская шкатулка тоже.

- Сэр, даже в борьбе между мужчинами лежачего не бьют, - с некоторым достоинством произнесла миледи. - Неужели же вы не можете пощадить женщину?

- Соблаговолите встать, сударыня, чтобы я мог обыскать всю постель, сказал капитан. - У нас нет больше времени на праздные разговоры.

И старуха без дальнейших пререканий поднялась с постели. На всю жизнь осталась в памяти Гарри Эсмонда эта длинная сухопарая фигура в парчовом платье и белой ночной сорочке поверх него, в красных чулках с золотыми стрелками и белых с красными каблуками туфельках. Сундуки, уложенные к отъезду, стояли в передней комнате, а лошади в полной сбруе ожидали в конюшне, о чем капитану, по-видимому, было известно из особых и тайных источников, - каких именно, Эсмонду нетрудно было догадаться впоследствии, когда доктор Тэшер жаловался на правительство короля Вильгельма, отплатившее ему будто бы черной неблагодарностью за оказанные в свое время услуги.

Здесь он может рассказать, - хотя в ту пору он был слишком юн, чтобы понимать все происходившее, - что заключали в себе те бумаги, которые хранились в японской шкатулке и при известии о приходе офицеров были переложены в подушку, где их и захватил капитан Уэстбери.

Там был писанный рукой патера Холта перечень окрестных дворян - друзей мистера Фримена (короля Иакова); подобные же списки были найдены среди бумаг сэра Джона Фенвика и мистера Коплстона, казненных за участие в упомянутом заговоре.

Там был королевский патент, которым лорду Каслвуду и его прямым наследникам мужского пола присваивался титул маркиза Эсмонда, а также указ о назначении его командующим всеми вооруженными силами в графстве и генерал-майором {Добиться восстановления титула маркиза, некогда принадлежавшего дому Эсмондов, составляло давнишнюю мечту миледи виконтессы; и говорили, что, получив об эту пору наследство от своей незамужней тетки Барбары Топхэм, дочери золотых дел мастера, ее милость почти все деньги переслала королю Иакову, каковой поступок привел милорда в такое неистовство, что он едва не отправился тут же в приходскую церковь и был умиротворен лишь титулом маркиза, который венценосный изгнанник прислал своему верному слуге взамен полученных пятнадцати тысяч фунтов.}.

Были там и различные письма от местной знати и дворян, из тех, что продолжали служить королю - кто с искренним убеждением, а кто сомневаясь и колеблясь, - и два письма, в которых упоминалось о полковнике Фрэнсисе Эсмонде (к счастью для последнего); одно из них, писанное патером Холтом, гласило: "Я посетил полковника в его поместье Уолкот, близ Уэльса, где он живет со времени отъезда короля, и весьма настойчиво склонял его в пользу мистера Фримена, рисуя ему все выгоды, которые представляются от торговли с этим купцом, а также предлагал значительные денежные суммы, как то было условлено между нами. Однако же он отказался; он продолжает считать мистера Фримена главою фирмы и не намерен действовать в ущерб ему или вступать в торговые сношения с другой фирмой, но с тех пор, как мистер Фримен покинул Англию, полагает себя свободным от всякого долга перед ним. Полковник, видимо, больше думает о жене и об охоте, нежели о делах. Он долго расспрашивал меня о Г. Э., ублюдке, как он его называет, выражая опасения по поводу того, как намерен поступить милорд в отношении его. Я его успокоил, сообщив все, что мне известно о мальчике и о наших намерениях в этом вопросе; но в вопросе о Фримене он оказался непреклонным".

Другое письмо было от самого полковника Эсмонда к его кузену, где он упоминал о том, что к нему приезжал некий капитан Холтон и пытался подкупить его большими суммами денег, чтобы он перешел на сторону _известного лица_, при этом указывая, что глава дома Эсмондов принимает в последнем самое горячее участие. Но что он, со своей стороны, переломил шпагу, когда К. покинул родину, и не намерен более обнажать ее в этой распре. Что бы там ни было, а П. О. нельзя отказать в благородном мужестве, и он, полковник, видит свой долг, как и всякого англичанина, в том, чтобы поддерживать в стране мир и не допускать в нее французов; короче говоря, он не желает быть в какой-либо мере причастным к этим замыслам.

Об этих двух письмах, как и об остальном содержимом подушки, Гарри Эсмонду рассказал впоследствии полковник Фрэнк Эсмонд, тогда уже виконт Каслвуд; последний, когда ему показали это письмо, от души порадовался - и не без оснований, - что не принял участия в заговоре, который оказался столь роковым для многих замешанных в нем. Но в то время как происходили все эти события, мальчик, разумеется, ничего не понимал, хоть и был очевидцем многому; он мог лишь догадываться, что его покровитель и его госпожа попали в какую-то беду, по причине которой первому пришлось обратиться в бегство, а вторая была арестована людьми короля Вильгельма.