Бизнес

Во сне старая королева привиделась мне как нечто среднее между демонами-воинами, сторожившими ее опочивальню, и обезьянкой-нэцке, сторожившей мою постель. Откуда-то из подсознания выплыли образы сторожевых обезьян – наверно, почерпнутые из «Волшебника страны Оз», но весь сон был таким смутным и неясным, будто пришел из другого мира. Во сне меня заперли в темном, холодном дворце, высеченном в толще горы. Там было дымно; я спотыкалась и никак не могла найти королеву, а потом за мной началась погоня – по задымленным покоям дворца за мной гналось... нечто. Множество каких-то существ. Я слышала их шепот, но не могла разобрать ни единого слова, потому что кто-то вырвал у них половину зубов. Вырванные зубы, сложенные в маленькие мешочки, щелкали и гремели, создавая тревожный аккомпанемент шепелявым речам.

Я не знала, что это были за существа, но была уверена, что стоит им дотронуться до меня, одним своим прикосновением, своим потом они прожгут меня насквозь до костей, отравят своим ядом и превратят в свое подобие, в темного призрака, обреченного в муках скитаться по безлюдному дворцу.

Они бегали быстрее, но у меня было одно преимущество, своего рода дар или сверхъестественная сила: они не выдерживали моего взгляда. Поэтому мне приходилось бежать спиной вперед, задерживая их за поворотом, в предыдущем зале или коридоре. Бежать задом наперед получалось медленно, неудобно и страшно-я очень боялась, что они притаились сзади, выжидая, когда я сама попаду им в лапы. Мне приходилось постоянно оглядываться через плечо, и тогда преследователи получали возможность подобраться ближе. Я все кричала: «Это несправедливо! Это несправедливо! Это несправедливо!» – а в темных безмолвных коридорах эхом отдавался звук моих торопливых шагов.

Сон окончился ничем: они не сумели меня догнать, а я не сумела выбраться из дворца. Открыв глаза, я вспомнила нашу встречу с королевой и слова миссис Тэлман, и захотела дотронуться до обезьянки, моей хранительницы, просто чтобы ощутить ее неизменное присутствие, неодушевленность, постоянство, неспособность к злобе и любви; несмотря ни на что, она всегда была близка ко мне и близко от меня, ободряла своей привычностью, вселяла иллюзорную уверенность – только лишь потому, что так долго существовала вместе со мной.