Монарх от Бога
Монарх от Бога читать книгу онлайн
Новый роман современного писателя-историка Александра Антонова рассказывает о жизни и судьбе византийского императора Константина VIII Багрянородного (905-959).
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
- Покой державы превыше всего, - ответила Зоя-августа, - Но царь Симеон стоит с войском в полудне от столицы. Мы отдадим земли Македонии и Фракии, а он и спасибо забудет сказать. Нужен договор и мирное соглашение.
- Матушка-августа, ты напрасно так говоришь. Царь Симеон человек чести и господин своего слова. Вот и послушаем, что он скажет, как оценит великодушие Византии, - произнёс своё слово император.
Царь Симеон любил хмельное. Пока патриарх, Лакапин и Зоя-августа вели разговоры, он трижды успел приложиться к большому кубку и даже сам его наполнял. Будучи тугодумом, он разогревал себя хмельным и тогда говорил толково. Но сейчас ему не было нужды изливаться в благодарностях, хвалить византийцев за великодушие. Он уже присоединил к Болгарии земли Фракии и Македонии до Родопских гор, надеялся присоединить и те, что лежали за Стримоном. А пока он был готов заключить перемирие лет на пять и увести войско за свои рубежи. Теперь ему оставалось подождать, что же такое обещают ромеи, о чём наговорился патриарх в пути. Он с этого и начал:
- Вот ты, святой отец, вещал, что меня ждёт некое величание в Святой Софии. Так просвети, тогда и ответ мой услышите.
- Соглашусь с тобой, сын мой. Рано или поздно, но тайное становится явным. - И патриарх повернулся к императору. - Послушай, Божественный, что я скажу. Мы уже сказали, что признаем независимость болгарской церкви. Но, будучи родителями её христианства, и властью, данной тебе и мне Всевышним, мы можем возложить на болгарского царя императорскую корону. Но пусть Симеон помнит при этом одно: его возносят не как римского или византийского императора, а как императора родной ему Болгарии. И царь Симеон достоин этой чести. Церковь готова его короновать.
- Не будет ли ущерба от этого нашей империи? - спросила Зоя-августа. - Ведь мы же будем венчать его.
- Я думаю, что никакого ущерба не будет, - заметил Константин Багрянородный. - И сила наша прирастёт дружбой с его державой.
- Сказано от души, - согласился патриарх и обратился к царю Симеону: - Теперь ты слышал, сын мой, какое величание тебя ждёт? Так не пора ли за дело. Завтра утром исполним обряд Святой Софии. Всех жду с рассветом.
В душе Симеона в эти мгновения бушевало одно чувство - честолюбие. Всё прочее улетучилось. Он возрадовался, что в европейском мире прозвучит наряду с императорами Рима и Константинополя и его имя - императора великой Болгарии. Стоило воевать с Византией за это? Он оставался верен своему задиристому духу. Теперь же пришло время пойти на уступки, на мир. Но Симеон умел быть предельно осторожным.
- Предки мои были простые крестьяне. На царство первым встал мой дед. Он говорил мне: хочешь съесть яичко, наберись терпения, когда курочка снесёт. Потому говорю: пишите грамоту о мире. Я подпишу её, как только вознесут на мою голову императорскую корону.
- А красные сапоги тебе не нужны, государь? - спросил Лакапин.
- В жёлтых быть болгарскому императору, - ответил царь Симеон.
Время было уже позднее, наступила ночь. У всех за спиной был долгий и тяжёлый день с треволнениями. Первым встал патриарх.
- Пора и на покой, дети мои, - сказал он. - Завтра жду вас в храме Святой Софии до утренней трапезы.
Все согласились с патриархом, что надо идти спать. Лишь царевич Пётр осмелился пересесть со своего места рядом с будущей царицей, и они о чём-то говорили и порой смеялись. Но Лакапин извинился перед царевичем, взял внучку за руку и увёл её.
Перед утренней трапезой, когда собрались многие сановники, придворные, император донёс до них весть о том, что с Болгарией заключается мир и что он зовёт всех с собой в Святую Софию.
- С трапезой придётся подождать. До неё патриарх Николай возложит на голову царя Симеона императорскую корону Болгарии. Идёте же чествовать императора дружественной нам державы.
В зале поднялся говор. Для всех это было полной неожиданностью. Однако голоса звучали добродушно, никто не осуждал ни патриарха, ни императора, только логофет дворца Таврион заметил:
- Дай-то Бог, чтобы болгары о нашей дружбе всегда помнили.
На этот раз в Святую Софию шли так, словно бы на большой праздник. Патриарх прислал на двор Магнавра мужской хор. Под его пение вышли из дворца Багрянородный, Зоя-августа, царь Симеон, великий доместик Лакапин и многие сановники во главе с Таврионом. Так получилось, что и царевич Пётр оказался в толпе придворных. Он шёл, держа за руку семилетнюю Марию. Когда это увидел отец Петра, то улыбнулся и покачал головой.
- Ну и хитры ромеи, даже сыну моему голову заморочили, - поделился он своим удивлением с Ботевым.
Однако в Святую Софию царь Симеон шёл охотно. Он знал, что его ждёт, верил, что всё так и будет, как обещали.
В книге «История церкви» протоиерея Валентина Асмуса сказано: «Симеон получил от патриарха императорскую корону и обещание», что со временем малолетний Константин VII Багрянородный женится на дочери царя Симеона». Всё было исполнено, как пишет историк церкви. Одного не случилось: Константин не женился на дочери царя Симеона. Вмешались силы, которые не позволили ему сделать это. Он влюбился в другую девушку и проявил твёрдость характера, чтобы рука возлюбленной досталась ему. Но это произошло позже.
Хор певчих привёл императорскую свиту к Святой Софии. На паперти Багрянородного и Симеона встретил патриарх Николай. Он осенил их крестом и повёл в храм. Царь Симеон вошёл в собор с широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом. Удивлению его не было предела. Он почувствовал себя в этом огромном храме маленьким и слабым человеком. «Словно дитя», - сказал он потом. Но величие храма и его пространства медленно и упорно возносили христианскую душу царя под купол, и он рос, ощущал себя колоссом, способным двинуть горы. Эту силу ему придавала мысль о том, что он примет императорскую корону в творении великого императора Юстиниана. Что ж, в своё время этому императору было чем гордиться. Он нашёл лучших в мире архитекторов Ацфимия и Исидора Мителского, которые и построили самый великолепный храм всех эпох.
Любуясь собором, слушая божественное пение, царь Симеон приобщился душой к прекрасному. Он забыл о войнах, о том, что в полдня пути от Константинополя, в степи стоит его почти стотысячное войско. Он пришёл в себя только тогда, когда обряд коронования завершился и под мощное пение хора святейший патриарх Николай возложил на его голову императорскую корону.
- Господи, хвала тебе за то, что вознёс меня на императорский престол! - воскликнул Симеон и в порыве благодарности поцеловал патриарху руку.
Потом он обнял Багрянородного и приник к руке Зои-августы, подумав при этом, что если бы он был язычником, то посватался бы к ней, вдове-императрице. «Да уж куда тут, коль христианин. К тому же и царица у меня хороша», - прокатилось в голове Симеона.
Провожали императора к войску после обильного застолья во дворце. Симеон на радостях даже выпил лишнего. Захмелев, он говорил царевичу Петру:
- Ты, сынок, не оставь меня здесь. В Софию нам надо спешить, к матушке.
Император Симеон, его сын Пётр и воеводы Ботев и Стоянов покинули Магнавр. Их проводили только до дворцовых ворот. Там к ним присоединился патриарх Николай, сидевший всё в той же малой колеснице, в которую была впряжена пара белых кобылиц. Скоро кортеж, сопровождаемый сотней воинов, примчал к войску и пастве, уже гостившей среди болгарских ратников.
В апрельский предвечерний час болгарское войско пустилось в обратный путь к своим рубежам. А крестный ход с пением молитв и псалмов вернулся в Константинополь. Византия приступила к мирным годам жизни.
Глава десятая. ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ БАГРЯНОРОДНОГО
Эдикт Константина Багрянородного об отстранении командующего сухопутной армией Льва Фоки наконец возымел своё действие. Великий доместик нашёл ему достойную замену. В его же армии вырос талантливый полководец двадцатипятилетний Иоанн Куркуй. Позже его назовут гениальным армянским полководцем, и в хрониках по этому поводу будет записано: «Иоанн Куркуй в течение 22 лет (920-942 гг.) взял более тысячи крепостей и отодвинул границу империи от реки Галиса до Евфрата и Тигра». Он совершил много других подвигов.