Тут велит она искать коня доброго
На ту уздицу на тесменную;
Седлает коня во касожское [87] седло,
Подтягивает двенадцать подпруг шелковых,
Надевает на себя кудри черныя,
А на ноги сапоги зелен сафьян;
Подпоясывает палицу [88] тяжелую
Да подстегивает свой тугой лук,
Что тугой свой лук ведь разрывчатый;
Называется она грозным послом
Из дальние земли из хазарские…
Трефилыч перевел дух, набрал воздух в легкие и вновь затянул:
То не темная туча подымалася,
То не вихри по полю повеяли,—
Подымалась Ставрова молода жена
Со своею свитою великою
Ко славному городу ко Киеву…
Все внимательно слушали, хотя знали этот сказ с самого детства.
…Доносили князю про грозна посла.
Уж и больно тут князь запечалился
Со княгиней своей Апраксеевной.
Трефилыч исполнял старину всегда один, говорком, нараспев, не спеша, ровно, бесстрастно, с редкими изменениями скорости пения и напряжения голоса, не отвлекая от содержания былины, а, наоборот, вызывая какой-то благоговейный интерес к событиям отдаленных времен.
…Тут возговорил, промолвил Владимир князь
Потихоньку княгине Апраксеевне:
— Ой ты гой еси, княгиня Апраксеевна!
Я ли грозного посла проведаю:
Заставлю его боротися
С моими богатырями могучими.—
В ту пору прилунились в Киеве
Удалые бойцы, добры молодцы:
Алеша Попович, Илья Муромец,
Кингур богатырь Самородович,
Сухан богатырь сын Дементьевич,
Самсон богатырь Колыванович,
Да еще ребята Хапиловы.
Выходили все во широкий двор.
Становились в ряд двенадцать человек;
А того ли посол не попятился:
Первого он хлестнул в голову,
А другого хлестнул промеж ребрами,
А третьего хлестнул поперек хребта.
Остальные же все разбежалися.
Это место в былине доставило особенное удовольствие. Некоторые стали громко выражать свой восторг, радуясь победе новгородки над киевскими богатырями, но на них все зашикали, и Трефилыч продолжал петь:
Говорил князь княгине Апраксеевне:
— Глупая ты, княгиня, неразумная!
У те волосы долги, да ум короток;
Называешь ты богатыря бабою;
Такова посла у нас еще не было.—
А княгиня с князем заспорила:
— Эй ты, ласковый сударь, Владимир князь!
Да не быть сему послу грозному,
А быть Ставровой молодой жене.
У ней белое лицо, словно белый снег,
А ланиты у ней словно маков цвет,
А пальцы на ручках тонешеньки.
По мере того как Трефилыч пел, все взоры постепенно обратились к Александре. Один Штауфенберг, хотя он и понял наконец, кого напоминает всем Василиса, перевел взгляд на Дарью Пантелеевну. Князь Андрей быстро опустил глаза и уставился прямо перед собой. Трефилыч же, отрешенно воздев очи к потолку, так что видны стали одни белки, как у слепца, продолжал свой сказ:
Тут возговорил, промолвил Владимир князь:
— Ой ты гой еси, княгиня Апраксеевна!
Я ли посла грозного проведаю:
Заставлю его из лука стрелять
С богатырями моими могучими!
Но и тут победила всех Василиса Васильевна — раздвоила стрелой кряковястый дуб.
…Плюнул князь Владимир да и прочь пошел;
Говорит он княгине громким голосом:
— Называешь ты богатыря бабою;
Такого посла у нас еще не было…
Теперь я сам посла проведаю.—
Тут садился ласковый Владимир князь
С грозным послом за широкий стол,
Стали они играть в шахматы
На тавлее [89] кленовой узорчатой.
Несмотря на однообразие напева, на уже немолодой и не очень звонкий голос Игната Трефилыча, Иоганн чувствовал, что каждый предмет выступает у того в настоящем свете, каждое слово получает свое особое значение. Но тут, взяв очень высокую ноту, Трефилыч закашлялся то ли случайно, то ли нарочно, кивнул стоявшей возле него Дарье, и та продолжила пение:
Первую заступь [90] заступовали,
Выиграл у князя молодой посол;
Другую заступь заступовали,—
И другую заступь посол поиграл;
Третью заступь заступовали,—
Шах да и мат, да и под доску.
И сказал тут посол таковы слова;
— Ой ты гой еси. ласковый Владимир князь!
Я приехал к тебе в гости не тешиться:
Ты отдай-ко мне дани-невыходы,
Ни много, ни мало за двенадцать лет,
За всякий год по две тысячи.—
Тут возговорил, промолвил Владимир князь:
— А и ноне пришло время невзгодливое:
Не торгуют купцы, мыта-дани нет,
А и зверя пушного давно не видать;
Нечем мне платить те невыходы,
Еще те ли невыходы великие:
Разве изволишь самого меня
Головою взять со княгинею!
Дарья старалась петь так же бесстрастно, как Трефилыч, но чувствовалось, что события старины увлекают ее.
— Ладно, — говорил грозен посол,—
Ну а чем же ты, князь, потешаешься?
А нет ли у тебя кому в гусли поиграть? —
Тут припомнил ласковый Владимир князь
Про Ставра боярина Годиновича:
А кроме его, в городе Киеве
Не было гораздней на гуслях играть.
Посылал он по Ставра боярина.
Приводили Ставра на почетный пир,
Сажали Ставра супротив посла;
И зачал тут Ставр поигрывати:
Сыгрыш сыграл Царя-града,
Танцы навел ерусалимские,
Величал князя со княгинею,
А еще сыграл послу еврейский стих.
Посол задремал и спать захотел,
Говорил он князю Владимиру:
— Ой ты гой еси, ласковый Владимир князь!
Хотел я тебя головою взять
Со княгинею твоей Апраксеевной,—
Да не надо мне дани-невыходов,
Еще тех ли невыходов, невыплатов
За двенадцать лет по две тысячи;
Ты отдай мне про все добра молодца.
Боярина Ставра Годиновича.
