Повелитель Вселенной

— Как ты меня ненавидишь, — сказал он.

— Я тебя не ненавижу. Мне жаль тебя. Ты будешь бояться смерти остаток своей жизни, и все будет напоминать тебе, как много смертей ты принес в этот мир.

— Пошла прочь с моих глаз, — сказал он. Она думала, что он ударит ее, но его словно привязали к креслу. — Чтобы я тебя никогда не видел, пока ты будешь думать и говорить то, что сказала сейчас. Не хочу видеть твоего лица.

— Я не боюсь смерти, Тэмуджин.

— Тогда бойся того, что я сделаю с твоей жизнью, если ты когда-нибудь надерзишь мне. Бойся страданий, которые я причиню тем, кого ты любишь, еще до твоей смерти.

Хан всегда сдерживал свои обещания. Она встала и тихо вышла из большого шатра.

Хан перевел свой лагерь к подножью Снежных Гор, чтобы избежать летней жары. Стоило Хулан увидеть его в отдалении, как она отворачивалась и закрывала лицо, зная, что случится, если он увидит ее. Она не выходила из своего шатра, когда он посещал Кулгана. Ее сын, по крайней мере, не потерял его благосклонности.

Чан-чинь и его ученики приходили туда вместе с ханом, который пользовался каждым благоприятным случаем, чтобы послушать поучения монаха. Хулан часто думала об этом ласковом старце и об утешении, которое могли бы принести его слова, но не осмеливалась приблизиться к его шатрам или пригласить его к себе. Муж услышит об этом и запретит мудрецу разговаривать с ней. Тэмуджин будет познавать Путь, а ей больше никогда не слышать о нем. И это тоже было частью ее наказания.

Перед тем, как хан снова встретился с Чан-чинем, пришла весть о восстании на юге. Дао был забыт, в лагере забегали люди, готовящиеся к походу. Хан собирался выступить с армией для подавления мятежа.

Она не пошла с другими женщинами провожать войско: сын не попрощался с ней. Чан-чинь, по слухам, попросил, чтобы его оставили. Хан разрешил монаху вернуться в Самарканд. Через два дня после выступления армии старый мудрец покинул лагерь. У нее не было случая поговорить с ним в отсутствие хана.

У Хулан по-прежнему была охрана, ее служанки и рабыни, стада и повозки с добычей. Тэмуджин не стал бы подвергать ее опале публично, поскольку это лишь показало бы, что