Проклятые вечностью (СИ)

— Итак… — протянул он, подходя к ней.

Принцесса молча смотрела на него во все глаза. Во взгляде вампира, затянутом туманной дымкой, было столько сокрытой силы, что Анна потеряла дар речи. Она не могла больше стоять здесь, всего в нескольких сантиметрах от него, но и уйти тоже не могла, потому что граф перехватил ее запястье, настойчиво, но в тоже время нежно зажав в своей ладони.

— Нам нужно собираться, ночью мы должны вернуться в Васерию! — нервно произнесла она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшуюся тишину, прервать этот неловкий момент, увести его, да и свои мысли в другую сторону. Хотя разум ей кричал о том, что сейчас не более десяти часов утра и ее слова напрочь лишены логики.

— Разве ночь имеет большее значение, чем этот день? За день мы можем прожить целую жизнь и умереть с закатом солнца, так почему бы не прожить его так, чтобы перед смертью не было мучительно горько от того, что упустил шанс, посылаемый судьбой? — проговорил граф.

Одной рукой вампир притянул Анну за талию, а другой взял ее за подбородок, приподнимая голову и заставляя смотреть в его глаза. Его взгляд, наполненный нескрываемым вожделением, пробудил в принцессе ответный огонь, который точно судорогой свел низ живота. В ту секунду не только мысли, но и собственное тело предавало ее, заставляя втайне желать недозволенного.

Влад наклонился к ней и легко коснулся губами ее губ. Анна дернулась, пытаясь вырваться, не желая поддаваться его чарам, но граф еще крепче прижал ее к себе, заставляя ощутить огонь его тела, вырывавшийся из глубин души, и запечатлел на губах такой чувственный поцелуй, что у нее перехватило дыхание. Он целовал ее так страстно, с таким исступлением, будто это был последний в их жизни поцелуй. Принцесса закрыла глаза, и он позволил себе воспользоваться этой слабостью.

Действительно, граф был настоящим мастером обольщения. Наверняка знал, где нужно коснуться и как заставить свою жертву вздыхать и постанывать от удовольствия. Медленно оторвавшись от ее губ, вампир спустился к чувственной шее и плечам, затягивая Анну в бездну абсолютно новых для нее ощущений. Почувствовав на коже его жаркое дыхание, девушка ощутила, как по телу побежали мелкие мурашки, принося неописуемое наслаждение. Это была настоящая феерия страсти, в которой слились двое страждущих, желающих утолить терзавший их голод.

Его рука скользнула вверх к девичей груди и слегка сдавила ее. По всему телу принцессы тут же разлилась сладкая боль, но ей хотелось еще… Между бедрами появилось странное ощущение, и, к своему стыду, она не смогла удержать рвущейся на волю стон, с удивлением для себя обнаружив, что тоже прикасается к графу, ласкает его сильные плечи и мускулистую грудь.

С каждой секундой вампир становился все смелее в своих ласках: там, где раньше властвовали руки, теперь дарили чувственные касания его губы, заставляя девушку задыхаться от наслаждения. Томление внизу живота усилилось, а вместе с ним усилился и страх, который всегда сопутствовал неопытным девушкам в момент первой близости. Но зов плоти, огнем опаливший ее тело в тот миг, когда его язык коснулся затвердевшего соска, вмиг стер эти опасения, заставив ее в блаженстве откинуть голову назад, открывая шею для череды новых поцелуев.

Обхватив девушку за талию, Дракула слегка приподнял ее вверх, в то время как она, будто по наитию, обвила ногами его бедра, интимным местом коснувшись его жаждущей плоти. В момент этой близости природная стыдливость в очередной раз дала о себе знать, усилив напряжение в ее теле, заливая пылающее в ее душе пламя страсти водой смущения. Тогда, уперев ладони в его грудь, девушка попыталась отстраниться, но граф не отпустил, взглянув на нее пронзительным взглядом, в котором огнем пылало непонимание.

— Ты еще ни разу не была с мужчиной? — с надрывом проговорил он, пытаясь вернуть голосу привычное спокойствие. Услышав этот вопрос, Анна смущенно увела глаза в сторону, отрицательно покачав головой. Она не знала, что сейчас сделает вампир, не знала, что престало делать ей в данной ситуации, но не решалась даже пошевелиться, пытаясь побороть своих внутренних демонов. В довершение ко всему, к этим сомнениям примешивался еще и страх — страх посмотреть ему в глаза.

Подняв принцессу на руки, Дракула вынес ее из воды и, расстелив на каменистом берегу плащ, упакованный в дорожную суму, положил на него девушку, которую до сих пор била мелкая дрожь. Помедлив несколько мгновений, он все же осмелился прилечь подле нее.

— Посмотри на меня! — проговорил мужчина, внешней стороной ладони проведя по залитой лихорадочным румянцем щеке, но Анна не двинулась с места, устремив взгляд в пустоту: смотря, но не видя ничего вокруг. — Посмотри на меня, — уже строже повторил он, но, встретившись с ее глазами, подобными россыпи изумрудов, переливавшихся на свету, застыл в немом ожидании. В ту же секунду кровавая слеза прочертила по ее щеке неровную дорожку, застыв на виске.

Известно ли ей было то, как слезы любимой женщины действуют на мужчину? Знала ли она о том, что даже самый жестокий тиран, простирающий над миром свою темную длань, при входе в спальню возлюбленной превращался в покорного раба, готового выполнять ее волю? Это было настоящее проклятие небес, против которого не способен устоять никто — даже сам Властитель Преисподней, позволь он себе влюбиться. И вот Анна, словно в издевку, применила против него это сильнейшее оружие. И как только раньше мог он сохранять спокойствие, глядя на ее слезы? И ведь очевидно, что всему виной была пьянящая близость обнаженного тела. По крайней мере, граф искренне хотел, чтобы причина была в этом, а не в том, что он, нарушив свой обет, потерял голову от любви. И рад бы был Дракула сейчас разозлиться, ударить, утопить, да никак не решался, поддался потоку эмоций, закруживших его в это чувственном водовороте. Рука невольно потянулась к еще щеке, отирая застывшую слезу.

В это мгновение внимание принцессы привлекли его глубокие глаза, сиявшие, как два озера при лунном свете, живые, наполненные чем-то большим, чем простое плотское желание. Она увидела, как прогорел в них огонь страсти, а его пепелище развеялось по ветру, а потом была пустота, которая постепенно заполнялась нежностью и заботой — почти человеческой теплотой, которую она уже и не надеялась испытать. А что если в ее сердце скрывалось более глубокое чувство к нему? Могла ли она, против своей воли полюбить того, кто принес ей столько несчастья? Ответ нашелся очень быстро: могла! Хотела ли она возлечь с ним на брачном ложе? Хотела. И если несколько мгновений назад она колебалась в своем решении, то теперь все ее существо наполнилось уверенностью.

Раньше принцесса не сомневалась в том, что вампир хотел обладать ее телом, но сейчас, взглянув в его глаза, отражавшие душу, к которой она впервые смогла прикоснуться, Анна поняла, что духовная близость была ему желанней. Сейчас как никогда раньше она поняла смысл высказывания о том, что у медали две стороны. Поразительно, как в нем могли сочетаться подобные крайности! Будучи со всеми решительным и безжалостным, он, в тоже время, был нежен и добр с ней.

Девушка высвободила руку, запутавшуюся в широком плаще, и провела пальцами по его щеке и губам, почувствовав на них почти невесомый поцелуй. Граф принял эту ласку с такой теплой улыбкой, что даже его мертвая душа затрепетала. В туже секунду их губы встретились в страстном поцелуе, сметающим все сомнения, сжигающим прошлое: его обиды и недосказанности. Раньше Анна никогда не сомневалась в том, что отомстит семейному врагу, теперь же, находясь в его объятиях, она понимала, что простила. И место одной уверенности заняла другая — уверенность в том, что ее предки никогда не простят ее. Но она не хотела думать об этом сейчас! Уж лучше замаливать грехи после их совершения, чем всю жизнь грешить недозволительными мыслями. Она много читала о страсти, теперь же ей довелось ее пережить, и она не хотела от нее отказываться, даже если за это злодеяние ей придется обнаженной пройти сквозь все круги Ада.