А небо по-прежнему голубое (СИ)

Среди атмосферы всеобщего веселья Джинни Уизли казалась блеклым пятном. Девочка в самом деле была очень бледной и непривычно тихой, настолько, что ее состояние обеспокоило обычно не проявлявших ни к кому и ни к чему особенного внимания Фреда и Джорджа. Пару раз они приставали к сестре, любопытствуя, в чем же дело, и на все их вопросы Джинни отвечала сдержанным «Все в порядке». Когда на очередное проявление внимания девочка наорала на братьев и убежала, близнецы решили больше не донимать ее вопросами, сойдясь во мнении, что с Джинни творится что-то неладное.

Майское утро выдалось солнечным и теплым, что лишь улучшило настроение всех учеников. Гарри, Рон и Гермиона, взволнованно переговариваясь, направлялись в башню факультета — Гарри необходимо было забрать форму для игры, — когда он вдруг резко остановился и вскрикнул.

— Голос! Снова голос! — торопливо бормотал Гарри. — Он хочет убить! Убить! Вы слышите? — Мальчишка повернулся к друзьям, и Рон отрицательно покачал головой.

Гермиона же вспомнила о недавно просмотренной ею книге из библиотеки. Там рассказывалось про змея… Как же его… Стены… Голос… Только Гарри понимает змеиное шипение, значит, только он его слышит, и…

— Я поняла! — воскликнула Гермиона, хлопнув себя по лбу. — Я все поняла!

Не дожидаясь реакции друзей, девочка пулей рванула в библиотеку. Гораздо важнее матча сейчас было найти ту книгу, про то существо, как же его…

Как оказалось, не только она решила пренебречь матчем. За соседним столиком расположилась староста Когтеврана, что-то листавшая и записывавшая в конспект. Гермиона пронеслась мимо нее и схватила нужную книгу, принялась лихорадочно перелистывать страницы, ища ту самую, нужную…

Вот же оно!

«…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…».

Василиск! Вот оно, чудовище Тайной комнаты! Но… Но как же оно передвигается по школе? Было бы трудно не заметить гигантскую змею в школьном коридоре…

И тут Гермиону осенило. Она принялась рыться в карманах и вспомнила, что не захватила с собой пишущих принадлежностей.

— Девушки, библиотека закрывается. Уходите, — заговорила мадам Пинс, наградив посетительниц грозным взглядом. — Быстро!

Времени не оставалось, а книгу брать с собой — не вариант. И Гермиона впервые в жизни сделала самую ужасную вещь на свете: она вырвала нужную страницу и, не задумываясь о последствиях, подскочила к столу ученицы из Когтеврана и вырвала у нее перо, спешно обмакнула в чернильницу и вывела дрожащей рукой одно лишь слово: «Трубы».

— Эй! — возмутилась было девушка, но Гермиона тут же вернула ей перо.

Старательно пряча страницу, Гермиона направилась к выходу из библиотеки. Вынужденная уйти следом за ней староста тоже собрала учебники и приблизилась к дверям. Она хотела было выйти, но Гермиона удержала ее.

— Ты ничего не слышала? — спросила она, вздрогнув: ей показалось, что по каменному полу прошуршала чешуя змеи.

— Нет, — пожала плечами староста. — Дай мне пройти, я опаздываю на матч.

— Подожди! — Необходимо убедиться, что опасности нет. Было бы так ужасно попасться василиску, находясь в шаге от разгадки… — У тебя есть зеркальце?

Староста недоуменно уставилась на Гермиону, поправила волосы и залезла в сумочку.

— Конечно, есть, — с несколько самодовольным видом сообщила девушка. — Держи. Если честно, сейчас не время наводить марафет, но на голове у тебя, в самом деле, жуткий кошмар…

Она не договорила, заметив, что зеркальце используется не по назначению. Гермиона выскочила в коридор и высунула его за угол.

— Эй! Ты что делаешь? — вскрикнула ученица факультета Когтевран, поспешив за Гермионой. — Что ты…

Но Гермиона не ответила ей. Она испуганно смотрела в зеркальце, в отражении которого появилось огромное чудовище. Его глаза вспыхнули, и в следующий миг Гермиона почувствовала, как все ее тело каменеет, а сознание гаснет, укутываясь пеленой мрака.

Резкий противный запах бил в нос, губы горчили, и Гермиона вскрикнула, открыв глаза. Первым она увидела по-доброму улыбавшееся лицо школьной медсестры и прерывисто вздохнула. Казалось, она упустила нечто очень важное…

— Ну, вот, еще одна очнулась, — мягко сказала мадам Помфри, погладив девочку по взъерошенным волосам. — Все уже позади.

— Позади? — недоуменно спросила Гермиона. — Но что позади?

— Нападения, конечно. — Мадам Помфри поднялась с кровати Гермионы, в руках у нее был пустой стакан, который медсестра тут же поставила на поднос с еще несколькими емкостями. — Профессор Дамблдор сказал, что все в порядке и что чудовище убито. Впрочем, тебе сейчас все расскажут.

Мадам Помфри указала кивком головы на соседнюю кровать, и Гермиона, повернувшись, увидела там дрожащую Джинни Уизли. Судя по красному лицу, она плакала и казалась измученной. При виде Гермионы ее глаза широко раскрылись.

— Я не хотела! — воскликнула она, и губы ее задрожали. — Я не хотела, Гермиона, правда! Прости меня!

Девочка недоуменно нахмурилась. Что происходит? О чем все говорят? Машинально почесала руку и заметила прилипший к пальцам маленький обрывок бумаги. Сразу же в сознании пронеслась целая вереница картинок последних событий: неожиданная догадка, библиотека, зеркальце и…

— Василиск! — воскликнула Гермиона и тут же зажала рот ладонью. — Его поймали, да? Нашли Тайную комнату?

Вид у Джинни был очень несчастный. Но, прежде чем она успела хоть что-то сказать, двери Больничного крыла распахнулись, и туда вошел Рон, поддерживавший профессора Локонса. Профессор выглядел далеко не так ухоженно, как обычно: обычно завитые его локоны теперь висели сосульками, лицо в саже и копоти, щегольская мантия порвана. Неизменной осталась только широкая улыбка, но сейчас она казалась пустой и бессмысленной — более пустой, чем обычно.

— Гермиона! — Рон совершенно не по-роновски взвизгнул и, отставив профессора Локонса к стенке, бросился к подруге. — Ты в порядке!

— Ну, конечно, в порядке, — назидательно сообщила Гермиона, не тая улыбки, когда приятель порывисто ее обнял. — А вот, похоже, у профессора Локонса какие-то проблемы.

В этот самый момент в подтверждение словам Гермионы профессор что-то пробормотал и грохнулся на пол. К счастью, к нему тут же поспешила сердобольная мадам Помфри, сочувственно цокнувшая языком.

— У него память отшибло, — хихикнул Рон с явным мстительным удовольствием. — И поделом ему, шарлатану проклятому…

Двери Больничного крыла снова распахнулись, и в помещение влетели близнецы Уизли: растрепанные и взволнованные, у обоих из карманов пижамных штанов торчат петарды.

— Джинни! — завопили они хором, подлетев к сестре. — Жива!

— Все в порядке?

— Кто там что говорит насчет того, что это ты творила весь беспредел в школе?

— Кто тебя околдовал?

— Что за Тайная комната?

— Что за чудовище?

— Опасная же ты штучка, сестричка!

Джинни прижала к груди подушку и уткнулась в нее лицом. Впрочем, Рон незамедлительно начал вести повествование о событиях, произошедших после нападения на Гермиону. Девочка с широко раскрытыми глазами, не перебивая, слушала про то, как в тот же день из-за нападения профессор Макгонагалл отменила матч по квиддичу («Вуд был в ярости», — прокомментировали близнецы), как школу угрожали закрыть, как некто похитил Джинни и как Гарри и Рон отважно бросились наперекор всем школьным правилам спасать ее, прихватив профессора Локонса. О вранье преподавателя Рон поведал с особенным удовольствием. Сам профессор в это время под чутким руководством мадам Помфри пил снадобье за снадобьем, но не было похоже, что они ему помогают. Тем не менее, вскоре он провалился в глубокий сон.